Лианна надела туфли и оглянулась на замок: над ним уже не развевался флаг с лилиями и леопардами, Жерве приказал немедленно сорвать его.

Тяжело вздохнув, девушка перевела взгляд на реку. Темная поверхность реки казалась зловещей. Вся дрожа от страха, Лианна принялась отвязывать спрятанную в высоких камышах лодку. Сейчас она боялась не столько за себя, сколько за Ранда. Его жизни угрожала опасность, и ради мужа Лианна решила, что обязательно переплывет на другой берег.

Грязь чавкала у нее под ногами, зубы стучали от холода и страха. Наконец Лианна, замирая от ужаса, забралась в лодку и взялась за весла.

Увидеть ее никто не мог, потому что стена замка с этой стороны была совершенно глухая. Лианна уповала также на то, что из-за дождя часовые не станут выходить на навесную башню и ее побег пройдет незамеченным.

Влажные от дождя и холодного пота руки скользили на веслах. Скоро на ладонях появились волдыри, но это казалось мелочью по сравнению с тем ужасом, который охватывал ее с каждым покачиванием лодки. Но Лианна думала о том, что на карту поставлена жизнь Ранда, и продолжала упорно двигаться вперед, медленно скользя на лодке по водной глади.

Ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем она достигла противоположного берега. Лианна с трудом выбралась из лодки, испытывая огромное облегчение, но тут колени ее подогнулись, и она без сил опустилась на влажную землю.

Отдышавшись, девушка собрала в кулак все свое мужество, поднялась и решительно направилась вверх по реке. Новое беспокойство охватило Лианну. Где могли находиться англичане? Как далеко они ушли от замка?

За три часа она прошла более десяти миль и чувствовала себя смертельно усталой, но тем не менее продолжала двигаться вперед и вскоре обнаружила следы английской армии. Вдоль реки тянулась полоса, истоптанная сотнями ног и копыт.

«Господи, — подумала Лианна, — что же за человек этот Генрих, если сумел заставить больных и голодных людей так быстро и далеко удалиться от замка?»

Она старалась не смотреть на широкую и глубокую реку, постоянно думая о Ранде, моля Бога, чтобы настойка Шионга действовала бы как можно дольше и задержала мужа на некоторое время в безопасном месте. Лианне это было нужно, чтобы добраться до Генриха и объяснить, что Ранд стал жертвой предательства Мондрагона и своей собственной жены.

Неожиданно сквозь шум дождя до нее донеслись мужские голоса, взрывы смеха, ржание лошадей… Лианна остановилась, сбросила капюшон и прислушалась.

Похоже, что звуки раздавались с противоположного берега. Неужели англичанам удалось все-таки пересечь реку?

Накинув капюшон, она подошла поближе к воде и сквозь пелену дождя различила смутные очертания шатров, которых, к удивлению Лианны, оказалось очень много.

Присмотревшись внимательнее, девушка разобрала на них французские эмблемы, а когда, снова сбросив капюшон, прислушалась, узнала и французские слова.

Французская речь, французские знаки отличия…

Без сомнения, хорошо оснащенная шумная армия на другом берегу Соммы была французской, той самой, что следовала по пятам за англичанами, дожидаясь момента, когда Генрих попытается переправиться через реку.

Похолодев от страха, Лианна продолжила свой путь и наконец обнаружила английскую армию сразу же за опустевшим Абвилем. По сравнению с шумной и уверенной в своих силах французской армией англичане вели себя очень тихо. Они расположились на ночлег в полусожженной деревушке.

Лианна долго стояла под прикрытием мокрых деревьев. Примет ли ее Генрих? Да, должен, постаралась убедить она себя и, глубоко вздохнув, решительно ступила на раскисшую от дождя дорогу.

— Кто идет?

Английские слова прозвучали со своеобразным акцентом, неожиданно напомнив Лианне голос Дарби Грина, который лишился своей головы от французского меча.

Из темноты выступила фигура.

— Кто ты, мальчик?

Решив не терять зря времени на объяснения с часовым, девушка торопливо проговорила:

— Я не мальчик, а женщина. Мне нужно срочно поговорить с королем.

— Женщина? Он не берет в поход проституток.

— Но я не проститутка, — в отчаянии воскликнула Лианна. — Где король?

Часовой грубо схватил ее за руку и потащил к лагерю.

— Ты увидишь короля, если мой господин сочтет это необходимым.

— А кто ваш господин, сэр?

— Его Светлость, герцог Йоркский. Он сейчас спит.

Эдвард Йоркский. Сердце Лианны упало.

Стараясь придать голосу командные нотки, она приказала:

— Тогда разбуди его.

Часовой подвел девушку к убогому строению с полусгоревшей соломенной крышей и что-то коротко бросил охраннику у двери. Тот вошел в дом.

— О Господи! — проворчал кто-то низким голосом. — Еда ограничена. Сон, что ли, тоже?

Лианну провели внутрь, и наконец она предстала перед подозрительным тучным герцогом. Надо же такому случиться, Лианна оказалась во власти человека, который обвинил ее в поджоге трех кораблей в Саутгемптоне, человека, которого недавно прогнали от стен Буа-Лонга ценою жизни одного из его людей.