Его уверенность в окончательной победе просто обезоружила Лианну. Как он может верить, что изрядно потрепанная, упавшая духом английская армия сумеет противостоять преобладающей силе французов?

— В настоящее время, — продолжил король, — меня больше всего волнует, как уберечь оружие от этого проклятого дождя. Иначе все заржавеет, — он с тревогой взглянул на небо. — Обстоятельства моего появления на свет не дают мне права на пустое тщеславие. Должен сказать, я хочу, чтобы все убедились, что Генрих V по праву носит корону.

Король задумчиво посмотрел на Лианну.

— У вас есть серьезные сомнения насчет французских вельмож?

Ее взгляд стал жестким. Она посмотрела на свои наручники.

— Я не сомневаюсь в их правоте, Ваше Высочество, но мне претит их высокомерие.

Лианна с горечью подумала о том, что если бы у французов был такой предводитель, как Генрих, то от захватчиков давно бы уже осталось мокрое место на меловых скалах Пикардии. А самодовольные французские рыцари действуют каждый по-своему, и это не приносит положительных результатов.

Да, если бы ими управлял Генрих…

Отбросив эту мысль, она сказала:

— Французы, без сомнения, считают армию необоснованной.

— Ваши соотечественники глубоко ошибаются, считая, что я проиграл.

Лианна знала, что это правда. С этим согласились бы и вечно спорящие между собой французские предводители, если бы имели представление об умении и решительности отважного английского короля.

Меняя тему разговора, она осторожно спросила:

— Ваше Высочество, как вы можете все еще сомневаться в моем муже? Разве он не раскрыл заговор, спас вашу жизнь?

— Генрих Скроуп тоже, казалось, служил мне верой и правдой. Однако он отвернулся от меня.

И был казнен за это, с дрожью вспомнила Лианна.

— Но Скроуп проявил слабость, ему пообещали богатство, высокое положение, славу…

— Ваш муж, — отрезал Генрих с неожиданной злостью, — подвержен еще большему соблазну. Этот молодой глупец любит вас, а вы преданы Франции.

— Я хочу мира, Ваше Высочество. И мне все равно, кто его принесет: леопард или лилия. Я готова защитить честь своего мужа.

— А я готов наказать изменника, если он таковым окажется.

* * *

Неожиданно раздался французский боевой клич, и продвижение английской армии было приостановлено.

— Вражеские рыцари! — закричал дозорный. — Они приближаются к нам сзади!

Родни придержал лошадей. Звеня цепями, Лианна привстала в повозке, чтобы все получше увидеть. Рядом с ней находился юный Джонни, сын сэра Джона Корнуэлла.

— Наконец-то, — выдохнул он, — французы показали свои цвета!

На лазурном фоне знамен сверкали золотые французские лилии, над шлемами рыцарей колыхались кроваво-красные плюмажи.

— Трусы! — снова заорал мальчик и повернулся к Лианне. — Скорее, леди, как по-французски «ублюдок»?!

— Молчи и наблюдай. Может, что-нибудь узнаешь и поймешь.

Джонни, относившийся к Лианне со смешанным чувством благоговейного страха и восхищения, послушно прильнул к краю повозки.

Английские лучники быстро перестроились и встретили противника во всеоружии. Однако рыцари были уже слишком близко, поэтому стрелы пролетали над их головами, не причиняя никакого вреда.

Лианну охватил безумный страх. Она боялась за англичан, за своего мужа и сына, за себя, представляя, что произойдет, если французы победят и обнаружат ее в стане врага.

Разбрызгивая во все стороны грязь, всадники бесстрашно летели на ряды англичан. Вот уже один из лучников нашел свою смерть под копытами коня.

— Боже мой! — воскликнула Лианна, не в силах слышать крики несчастных. — Им нужно было предвидеть это и воспользоваться ситуацией…

Джонни с любопытством посмотрел на нее.

— Что вы хотите этим сказать?

— Мой дядя, герцог Бургундский, наблюдал, как султан Байярд использовал подобную тактику в битве при Никополисе. Его лучники встали сплошной стеной, выбросив перед собой колья. И лошади были вынуждены остановиться.

Прижавшись щекой к краю повозки, Лианна удивлялась, почему ее так волнует жизнь английских лучников? «Нет, жизнь всех людей», — поправила она себя.

— Мы пропали, — бесцветным голосом проговорил Джонни.

Неожиданно Лианна заметила, что среди французских рыцарей началась суматоха. К ее изумлению, сначала один из них упал со стрелой в шее, которая вонзилась точно под его латный воротник.

Затем еще двое шлепнулись в грязь.

В смятении она пыталась понять, откуда летят стрелы. Английские лучники никак не могли поразить их: они находились совсем под другим углом к нападавшим.