— Тогда какого же черта я сижу здесь, в темнице, прикованный к стене, в то время, когда другие празднуют победу и подсчитывают свою добычу?!

— Улики, милорд. Король хочет верить в вашу невинность, но улики свидетельствуют против вас. Главные обвинения выдвинуты герцогом Йоркским. Его последователи также внесли свою лепту, добавив новые рассказы об измене к тем, что уже были известны.

— Что же они говорят?

Батсфорд поставил свечу и присел рядом с Рандом на корточки.

— Герцог заявил, что видел тебя на стенах Буа-Лонга…

— Но это ведь был Жерве, одетый в мой плащ!

Священник сочувственно кивнул.

— Если бы у нас хватило времени забрать все ваши вещи…

— Если бы вы не удерживали меня…

Батсфорд кашлянул и продолжил:

— Потом этот амулет, подаренный тебе Генрихом.

— Он попал в руки Жерве еще несколько месяцев назад.

— Конечно, можно не принимать во внимание обвинения герцога Йоркского, но случай в обозе с короной…

— Опять Жерве, — покачал головой Ранд. — Он одел мои цвета и повел за собой крестьян.

— Один из людей герцога Йоркского узнал плащ и клянется, что преступник — вы.

— Но ведь король сам видел меня на поле битвы.

— Некоторые утверждают, что когда вы поняли, что победа за англичанами, то сбросили плащ, чтобы скрыть свои преступные деяния. Кроме того, герцог передал королю Генриху корону, сорванную с вашего пояса…

— Иисус! Я сам отобрал ее у Жерве!

— Ваши недоброжелатели клянутся, что это не так. Король вынужден прислушиваться к ним из опасения потерять их поддержку, — Батсфорд тяжело вздохнул. — Герцог Эдвард жил нечестно, но умер как герой. Родственники обвиняют вас в его смерти, милорд. Они говорят, что это вы довели герцога до такого состояния.

— Но он приказал убить мою жену!

— Кажется, вы единственный, кто помнит об этом, — Батсфорд опустил глаза. Пламя свечи слабо освещало его сгорбленную фигуру. — Вам известно, между домом Йорков и Ланкастеров давно идет вражда: с того момента, как Болинброк захватил трон. Генриху очень легко обидеть Йоркских.

Все происходящее стало принимать для Ранда зловещий смысл.

— А следующий герцог Йоркский, конечно же, будет противостоять королю, если почувствует, что задета честь его отца.

—Да.

— Поэтому Генрих решил пожертвовать жизнью своего рыцаря, чтобы умиротворить Йоркских?..

— Да, — чуть слышно прошептал священник. Кровь застыла в жилах Ранда.

— Отец, — обратился он к Батсфорду, глядя на его поникшую голову. — Зачем вас прислали ко мне?

Батсфорд медленно поднял голову. Из его глаз катились слезы, грудь сотрясалась от рыданий.

— Всемогущий Бог! Ранд, ты уже сам догадался, не так ли?

У Ранда застучали зубы. Крепко стиснув челюсти, ой попросил:

— Скажи мне.

— Я пришел исповедовать вас, — прошептал Батсфорд. — И узнать вашу последнюю просьбу.

— Сейчас? Сегодня?

— Да. Вы будете… — священник облизал пересохшие губы. — Казнь состоится утром. Они хотят покончить с этим до похода в Кале.

* * *

— Вы напились, — сказала Лианна, осуждающе глядя на Батсфорда.

Священник замотал головой и оглянулся на стражника, маячившего у него за спиной. Неожиданно Батсфорд качнулся и тут же что-то упало к ногам Лианны. Не в силах в темноте разглядеть этот предмет, она нахмурилась и недовольно произнесла:

— Вас водит из стороны в сторону как пьяного.

Запястья и щиколотки Лианны были стянуты веревками, а сама она привязана к повозке, на которой находилась во время сражения. Металлические наручники с цепями с нее сняли, чтобы заковать в них какого-то француза.

— Поверьте, баронесса, — возразил Батсфорд. — В жизни не был более трезвым, чем сейчас.

Но Лианна по-прежнему подозрительно смотрела на него.

— Как чувствует себя мой муж?

Батсфорд сглотнул.

— Он в полном порядке, но его обвиняют в измене.

Священник коротко пересказал ей все, что говорил Ранду.

— Король боится потерять поддержку северной части Англии, поэтому вынужден потакать Йоркским.

Лианна не верила своим ушам. Ее охватил ужас.

— Но ведь Ранд однажды уже спас жизнь королю Генриху. Мой муж шел по пятам французской армии и совершал вылазки, отвлекая на себя их силы. Сегодня он храбро сражался. Кроме того, Генрих всегда любил Ранда.

— Но мир в своем королевстве он любит больше.

— Настолько, что верит мстительной лжи приверженцев герцога Йоркского?