– Сэфи, – осторожно заговорил Эмиль, смотря, как девушка разводит огонь в этаком каменном колодце. – Мне бы это… К порталу. Ну, я там… Типа, живу пока.

– Тебя там так ждут? – тут же нахмурилась Сэфи. – Женщина? Сколько?

– Э-э, – Эмиль даже растерялся. – Никто, но… Мне, как бы, надо там… Ну, быть, что ли.

Девушка бросила то, чем занималась и подошла к парню. Она как-то странно взглянула ему прямо в глаза. А потом провела кончиками пальцев по его лицу. И улыбнулась… С легкой грустью.

– Тебе нужно уезжать, да? – тихо спросила зеленоглазая красавица.

Эмиль некоторое время молча смотрел на девушку.

– Да, мне нужно будет уехать, – ответил он. – Но не так скоро.

И радость, буквально осветившая лицо девушки, отозвалась в груди Эмиля теплом. Это чувство было странным, похожим на то, которое он испытал, глядя на заработавший портал…

…Шумела листва. К девушке и парню, которые стояли и молча глядели друг другу в глаза, подпрыгивая на ходу, словно маленькая девочка, бежала еще одна девушка с мешком из грубой ткани в руках. Другая эльфийка, только что беседовавшая с Сэфи, дошла до своего дома и о чем-то разговаривала с подругой.

Лучи утреннего светила прорезались через листву, делая лес похожим на храм. Когда-то этот лес был частью бесконечной чащи, огромного организма. И теперь элорины снова гуляют под сенью крон мелваров. А если бы деревья могли испытывать эмоции, то от ощущения сразу двух разумных, которые просто фонили той энергией, которую излучали мэллорны, лес бы сейчас пребывал в состоянии ностальгической радости.

Уже довольно давно по Орочьему перевалу прошло племя Тирра (орки называли свои объединения по имени вождя). Сегодня в степь спускалось с перевала другое племя. Первыми из тени горы выехали мужчины. Они были полностью экипированы, словно собрались прямо с марша вступить в бой. И это было не мерой предосторожности, а данью уважения тем сородичам, которые уже находились здесь. По смыслу, если сказать словами, это прозвучало бы «Мы вас уважаем, вы живете там, где так опасно, что приходиться ездить вооруженными».

Орки, заночевавшие на перевале в том месте, где были развалины крепостицы, почистили одежду и фургоны, да и просто отдохнули. Поэтому в марку въезжали бодрые, подтянутые воины, сверкающие на солнце броней. Железная змея тяжелой конницы неторопливо стала пожирать дорогу до Брайбо.

Проехали воины. За ними следом проследовал табун лошадей, которым не давала разбегаться молодежь, идущая по бокам. А следом из прохлады перевала на уже довольно жаркий свет солнца выехал первый фургон.

Правила этим фургоном старшая жена вождя. Рядом с ней вертели головами двое дочерей.

– Мам, смотри какая трава у реки сочная! – восторженно произнесла одна из девочек. – И толстая, как кусты!

Орчанка снисходительно улыбнулась, смотря на восторженного ребенка. А девочка встала прямо на лавку и, держась за дугу фургона, смотрела в сторону реки.

Из тени гор выехал следующий фургон. Сидящая на козлах орчанка приставила ко лбу ладонь. Вид темнеющего вдали леса заставил ее хмыкнуть и покачать головой. А женщина на первом фургоне тоже обратила внимание дочерей на лес. Это племя кочевало по равнине Соэн довольно далеко от Эло, так что дети видели такой серьезный лес впервые. И реагировали на него открытыми ртами.

Стражники, стоящие на стене Брайбо, смотрели на прибытие орков с плохо скрытой радостью. Большая часть из них стояла на стене замка Тайфол. Да что там большая, все, кто мог носить оружие и стоять на ногах. Поэтому прибытие дополнительных сил и таких сил, не могло оставить их равнодушными…

…Не только дети, большинство из вновь прибывших орков в лесу толком не бывали. Поэтому дорога, стиснутая древесными стволами и накрытая густыми кронами, была для многих зрелищем захватывающим. Они оказались верхом на лошади, посреди дня, в полумраке почти! И для привыкших к жаре орков лесная прохлада была тоже удивительным явлением. А потом они выехали из леса и увидели замок.

Над особняком реяло синее знамя. Стены возвышались над речной гладью. Как только орки выехали из леса, со стороны замка послышался вой трубы. Но все это затмевал темный конус. Матка… Лес, река… Даже замок, все это затмевала картина победы. Те, кто жили здесь, убили самого тяжелого и страшного врага!

– Аххур! – взревели луженые глотки и с древесных крон в небо взметнулись испуганные птицы.

После того, как со входа сняли занавесь и стало видно, что внутри шатра пусто, Цеси тяжело вздохнула. Каминан вообще уже сидела на козлах фургона, который стоял задом к шатру, чтобы не видеть опустевшего жилища.

– Цес, пойдем, – мягко произнесла Саманта, приобняв маленькую хозяйку за плечи.

Цеси безропотно развернулась. Молча приняла помощь Ари, который подсадил ее в фургон. Там лежало то, что украшало шатер, в частности, разного размера подушки. Аринэль, посадив Цеси, вскочил в седло Харлея (или правильно говорить, Харлеи?).