Он ссадил с коленок Талию и поднялся.

– Ну, Ари! – возмутилась та.

– Я быстро, – ответил Аринэль. – Туда и обратно.

– Может мне с тобой пойти? – ага, Талия уже совсем окосела.

То-то она такое исполняет. Ну, с Ками все давно ясно. Ей и пить не надо, только Аринэля рядом поставь и готово.

– Ант, Талия, а можно я один до ветру схожу? – иронично сказал Аринэль.

Он вышел наружу. Саманта присела к очагу… И только сейчас она почувствовала, что дорога закончилась. Реально, так хорошо вдруг стало! Анти улыбнулась. Цеси подала ей глубокую тарелку с супом.

– Спасибо, Цеси, – тепло поблагодарила Анти.

На личике той промелькнуло легкое удивление. Ну да, летом Саманта, скажем так, была более критичной.

– Прошла лишь осень, – произнесла Саманта, держа теплую тарелку в обеих руках. – А такое ощущение, что лето было так давно.

Она поднесла тарелку к губам и отпила бульона.

– Цес, а ты все также хорошо готовишь, – произнесла Анти.

– Хм, а летом ты фыркала, – иронично заметила Дара.

– Ну, у меня были причины, – сделала слегка виноватое лицо Саманта. – Ты же простишь меня…

Анти внимательно посмотрел на Цеси.

– Простишь меня, сестрица? – теплым… но вкрадчивым тоном спросила Саманта.

Цеси в ответ улыбнулась. Со стороны выхода потянуло прохладой. Даяна бдительно посмотрела в ту сторону и только сейчас поняла, что Ари вышел. Один. Девушка поморщилась, будто у нее зубы заныли.

– Саэта там, – сказала Кинара, проходя мимо Даи. – И дроу. Сиди.

– Даяна, – заговорила Дара, взяв чашу с кумысом (оригинальное название, конечно, другое, но для простоты будем называть его так. Тем более молоко там входит в состав ингредиентов).

Орчанка положила руку с чашей на колено.

– В поле уже ходила? – спросила Дара.

Дая нахмурилась.

– Нет еще, – мрачно ответила она.

– Ну вот, стало быть, сходим, сестрица, – усмехнулась Дара. – А ты чего не ешь? Цеси обидится. А хозяйку обижать нельзя.

– А я смотрю, вы тут совсем обустроились, – усмехнулась Саманта.

– А ты опять язык наточила, буйная? – иронично заметила Дара и посмотрела на Кинару, которая аккуратно присела у очага. – Ари сказал, что ты присматриваешь за ним? Как это?

Кина пожала плечами.

– Могу, – ответила она. – Смотрю.

– Хм, какая неразговорчивая, – Дара вновь посмотрела на Анти. – И как же так получилось, Анти? Ты же говорила, что к Ари никто не подойдет? А теперь сама приехала с… подругой?

Анти поморщилась.

– Оставить нельзя, – ответила она. – Липнут, как пыль ко лбу. Это еще не все здесь.

– Да, там еще эти Алестис, – Талия икнула. – Че им надо, вообще? Вон, в столице этих мужиков, что болотников! Какого хрена им Ари понадобился?!

– Аванти, ты бы хоть молчала! – язвительно заметила Саманта.

– А что я такого сказала-то? – удивилась Талия.

– Та женщина, Саэта, – заговорила снова Дара. – Она старшая?

– Старшая я, Дара! – резко заметила Анти. – Еще вопросы будут?!

Таша, сидящая рядом с сестрой, усмехнулась. Дара покачала головой. Вот сейчас она увидела ту Саманту, которая летом буянила. А то прям аристократка прожженная.

– У нее ребенок есть? – спросила негромко Дара.

Вопрос логичный. Саэта, получается, среди них единственная пока, кто может понести.

– У нее не спроси, – хмуро ответила Анти. – Не может она.

В шатре повисла тишина. На самом деле, никто не мог дать гарантии, что кто-то из них не окажется в этом же положении. У орков, кстати, есть такой обычай, что те женщины, которые не могут иметь детей, если случается тяжелый момент в битве, остаются заслоном. Ну и, понятно, всегда ходят в поле…

– Что-то он долго ходит, – Талия посмотрела в сторону выхода.

Саманта усмехнулась, вспомнив, что Саэта осталась снаружи.

– Анти, а ты одна приехала? – с подозрением спросила Аванти.

– Нет, с Саэтой, – ровным тоном ответила Саманта.

– Ну, понятно! – воскликнула Талия. – Эта баба опять мужика перехватила! Вот же…

…Когда-то давно, маленькая девочка Саэта, лежа в копне сена, смотрела на звездное небо. И, конечно, мечтала о том, что когда-нибудь ей встретиться мальчик, благородный и красивый… Не прошло и шести десятков лет и ее мечта осуществилась. Вот он, мальчик, смазливый… Правда, благородство у него какое-то избирательное. Во дворцах высоким штилем чешет… А здесь вместо томных вздохов, взял и отодрал так, что до визгу. И теперь вставать не хочется!