– Ну так, один мужик-то у нас! – с улыбкой ответила Саэта.

Юлиса проснулась от чьего-то громкого голоса. Разлепив глаза, она некоторое время смотрела на полуголую Талию, возмущенно глядящую на Саэко, которая, сидя возле очага, что-то делала со своей рубашкой (они тут все, как-то так получилось, залезли в штаны и рубашки).

– Ну, почему ты не можешь и у меня синяк убрать?! – надулась Аванти. – Себе же ты убрала! Я видела, у тебя вчера была скула подбита и на груди синяк был!

– Просто мне не хочется объяснять Анти, зачем я с вами вчера пошла, – спокойно ответила Саэко, вытягивая вверх руку (ага, что-то зашивает). – А убрать тебе я не могу, потому что я не целитель. Себе я как-то сделала, а как это сделать другому, не знаю.

– Вот же засада! – поморщилась Талия и поддернула вверх, с бока, где красовался огромный синяк, грудную повязку. – В замок что ли ехать? Тайфол же засмеет! И потом постоянно вспоминать будет!

Аванти с досадой цикнула.

– Знаешь, а мне кажется будет по-другому, – спокойно заметила Саэко, продолжая шить. – Я не очень поняла, но здесь, вроде, над таким не смеются.

– А ты зачем тогда убрала?! – с легкой язвительностью спросила Аватни.

– Я же говорю, Анти бы не оценила, – ответила Будзин.

Талия вздохнула. Саэко же наклонилась и откусила нитку.

– Слушай, все хотела тебя спросить, – Талия бросила взгляд по сторонам и наклонилась к Будзин. – А тебе Анти реально больше мужиков нравится?

– А это проблема? – невозмутимо уточнила Саэко, посмотрев на собеседницу.

– Да не, просто интересно, – пояснила Аванти и с легким смущением добавила. – Мне и самой нравится эта стервочка… Есть в ней что-то такое, странное, реально тянет. Но если выбирать, я все же хочу на член, а не лизаться.

Саэко надела рубашку, которую зашивала. Посмотрела на рукав. Вздохнула.

– А зачем мне выбирать? – сказала она, наконец. – Анти Аринэля никогда не выпустит. То есть, хм… член, всегда будет рядом.

Талия смерила Будзин удивленным взглядом. А потом подозрительно сощурилась.

– А ты, оказывается, не так проста! – произнесла Аванти с легким удивлением в голосе. – Ловко!

Саэко в ответ загадочно улыбнулась. Юлиса же решила обозначить свое пробуждение, ибо уже серьезно приперло до ветру. Принцесса откинула одеяло, с кряхтением села.

– Ух ты, анты пушистые! – отшатнулась Талия от принцессы. – Саэко, я такая же вылезла?!

– Нет, у тебя волосы были на лице, – с легкой, едва уловимой иронией ответила Будзин. – А потом я приготовилась.

– И вам доброе утро, – буркнула Юлиса. – Надеть-то мне что?

– Так Цес с Ками еще вчера вашу одежду постирали, – ответила Талия. – Ну, а чинить, сказала, вы сами будете.

– Где шмотки-то? – мрачно спросила принцесса.

Саэко на это указала в сторону. Юлиса слегка поколебалась (все-таки не каждый день по чужому дому ей голой шастать приходилось). А потом плюнула и прошлепала до одежды. Это не дом, а как бы еще одна располага. По крайней мере пока Тайфол не вернулся…

Юлиса даже не отразила, что вообще-то пошла бегать. Она это сделала на автомате, серьезно. Только уже идя через становище она поняла, что делает. Видимо, это включилась привычка из Академии идти на утреннюю пробежку.

– Утро, – бросила ей проходящая мимо орчанка. – Ты бегать что ли?

– Угу, – бросила Юлиса и вот в этот момент и опомнилась. – Да. Бегать…

– Ну, у вас и мужик такой же неугомонный! – хохотнула орчанка, кстати это была давешняя Тера и, хлопнув по плечу принцессу, ушла.

Юлиса недоуменно посмотрела ей вслед. А потом огляделась…

«Да и срать цветочками. Хрен ли еще делать? Да и вышла уже»

Выйдя к полю, Юлиса принялась разогреваться. И да, это тоже Тайфол научил, чтобы потом не изображать анта. Прижимая поочередно ноги коленом к туловищу, Юлиса все вспоминала вчерашний вечер. И удивительное дело, но несмотря на то, что это была… Ну, совершеннейшая же глупость, просто тупое мерянье… сиськами, несмотря на выхваченные вчера синяки и ссадины (ее левый глаз гордо украшал бланш, щека под ним припухла, что даже шрам стал не так заметен, еще и ухо, тоже левое, торчало багровой брошью), на душе прямо-таки разливалось удовлетворение. Реально, на душе было полное ощущение не просто правильности, а идеальности происходящего! Настроение, несмотря на то, что она пыталась хмуриться, звенело в груди лихой и задорной песней.