– Ты спал на посту, Ал.

– Я не спал, – Аллистер закатил глаза и скрестил руки на груди. – Я прилёг на пару минут.

– Почти на всю смену.

– Что?! – глаза у Аллистера округлились от удивления. Он и правда удивился тому, что Дилан посмел не только донести на него руководству, но и сильно приукрасить ситуацию.

– Об этом знаю только я. И, несмотря на то что мы с тобой друзья, я должен показать другим, что ты наказан за проступок.

– Если об этом знаешь только ты, почему кто-то ещё должен узнать?

– Ты думаешь, Дилан будет молчать, если увидит, что тебе это сошло с рук?

– Нет, – протянул задумчиво Аллистер. – Этот гад точно молчать не будет. Особенно в свете того, что ты собираешься убрать его из охраны. Ты ведь собираешься это сделать?

– Я пока не принял решения…

– Нет, ты ПРИНЯЛ решение, Алекс.

Александр подскочил с пола и начал метаться по хижине.

– Какое тебе дело до Дилана? Ну, будет он работать… Он хороший наблюдатель. Да, не такой быстрый, как ты. Но тем вы и хороши в паре. Он видит – ты бежишь.

Аллистер закрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Они с Александром уже несколько раз вели похожий разговор, и каждый раз приходилось объяснять этому недоумку, неизвестно как попавшему на место начальника, очевидные вещи. А очевидным было то, что у одного из старейшин подрастал сын, которого, как слышал Аллистер, пророчили в охотники, так как в охране просто не было мест. И, обеспечив свободное место, Аллистер намеревался взять его в напарники, чтобы подняться в глазах старейшин.

Александру, конечно, знать об истинных причинах было необязательно, несмотря на то что Аллистер был его серым кардиналом вот уже пять лет, с того самого момента, как его назначили на эту должность. И то только потому, что сам Аллистер, на свою беду, в тот самый момент бросил очередную свою пассию, оказавшуюся дочкой одного из новых членов старейшин.

– Я тебе уже говорил – Дилан нас позорит. Ты посмотри, как он разжирел? Одни складки! Когда мы сегодня поднимались на утёс, он еле-еле отдышался, я, честное слово, думал, что он помрёт прямо там. Уберёшь его – возьмёшь молодого, у которого зрение не хуже, но ещё есть и быстрые ноги, и меткие руки. Три в одном, бинго!

Александр устало потёр глаза и, уставившись в сторону, задумался.

– Напомни мне, почему я тебя слушаю?

– Потому что ты безвольное дерьмо, которое боится принимать решения, – скучающим тоном ответил Аллистер, наблюдая за своим вспыхнувшим и тут же потухшим начальником.

«Слабак», – пронеслось у молодого охранника в мыслях, и он скривился, как будто снова проглотил ту склизкую гусеницу, съеденную им на спор ещё в детстве.

– Что ты предлагаешь? – голос Александра потух так же, как и он сам.

– Увольняй Дилана, а меня переводи в ночную в знак наказания.

– Ты же никогда не любил работать в ночь…

– Хорошо, что ты так думаешь. Значит, так думают и все остальные, – Аллистер задумался на минутку и продолжил: – Кроме Дилана. Но это будет не проблема, если ты его уберёшь с должности; все будут думать, что он врёт из зависти… Решено! Сегодня ты его увольняешь, а меня ставишь в ночную!

Аллистер вскочил на ноги, показывая, что разговор окончен. Александр открыл было рот, чтобы возразить, но наткнулся на выразительный злобный взгляд своего подчинённого и, как обычно, отступил.

С чувством одержанной победы Аллистер расплылся в своей самой радушной улыбке и, не сказав больше ни слова, выскользнул из хижины, оставив поникшего начальника в раздумьях.

Всё складывалось так, как надо.

***

Утром Райан проснулся оттого, что кто-то перелезал через него, больно впиваясь в его рёбра тонкими пальцами.

Открыв глаза, он, прищурившись, посмотрел на Флэйм, в полумраке утра кажущуюся ещё более бесцветной.

– Ты рано.

– Почти шесть. Надеюсь, мои гости ушли, – Флейм наконец-то справилась с препятствием в виде сухощавого высокого мужчины и стояла, стараясь разгладить свою огненно-красную длинную футболку, одетую поверх тонкого комбинезона.

– Я могу помочь? – то ли спросил, то ли утвердительно сказал Райан.

– Неа, это Саймон. Ввалился вчера пьяный. Перепутал двери. А ему, пьяному, сам знаешь – объяснять бесполезно. Он подумал, что я – эта его жена-шлюха, и врезал мне в живот так, что меня вырвало. Зря потраченный обед, мать его. Короче, надеюсь, он проспался у меня и уже ушёл. Если нет, я позову Аманду, пусть забирает своего благоверного.

Флэйм наконец-то закончила судорожно разглаживать ладошками футболку и, мельком взглянув в отражение в тёмном окне, поморщилась.