– Я не дерусь на дуэлях, – ответил побледневший Феликс. – Мне известно, к чему они приводят. К тому же я всё равно не умею стрелять.

Между ними втиснулся Гарри.

– С меня хватит, сэр, клянусь кошачьими потрохами. Примите вызов. – И он швырнул в лицо Феликсу кожаную перчатку.

– И от меня тоже, сэр, черт бы вас побрал! – воскликнул Перри и последовал примеру Гарри.

– Вы приняли вызов от нас обоих, сэр, – снизошел до объяснения Гарри. – Черт с ним, с врачом, обойдемся без старого костоправа. Выбирайте оружие, сэр.

– Не буду.

– Выбирайте, а то я вас на месте пристрелю!

Феликс побледнел, как полотно. Его глаза из синих сделались почти черными, а белоснежные волосы засверкали еще ярче. Он сложил руки на груди.

– Я не дерусь на дуэлях! Я не умею стрелять! И я не врач!

Но кто-то уже сунул ему в руку пистолет – надо думать, заряженный. Феликс с отвращением выронил его в снег. Никто этого не заметил. Его поставили спиной к спине с одним из забияк – с Гарри. Судья снова зачитал правила.

– Смотри и стреляй! – вскричал Гарри. И принялся отсчитывать десять шагов.

Феликс не сдвинулся с места. Когда счет был окончен, он обернулся и обреченно заглянул прямо в сверкающие, злые как пули, крохотные глазки Гарри.

Гарри сморгнул, развернулся боком и выстрелил, целясь Феликсу Фениксу прямо в грудь.

Из дула вылетел сноп огня. Раздался грохот. Феликс упал.

– Что за черт? Неужто я промазал?!

Феликс сидел на снегу.

– Видимо, да.

Перри и оба секунданта принялись обшаривать землю, выискивая в снегу второй пистолет, оброненный Феликсом.

– Я никогда не промазываю!

«Еще один», – подумал Феликс.

– Он упал, – сказал Перри, обращаясь к Гарри. – И умудрился спрятать пистолет в снегу. Полно, полно, не злись. Никогда не видел таких проворных малых. Я уж думал, он в обморок хлопнулся. Упал за долю секунды до того, как ты выстрелил.

Феликс поднялся на ноги. Гарри чуть не плакал от обиды.

На этот раз никто не препятствовал Феликсу уйти. Рождественское утро всё равно было испорчено, а боевой дух растрачен.

– Скатертью дорога! – крикнул кто-то ему вслед.

Пройдя с милю, Феликс достал пистолет – падая, он успел спрятать его в карман. Дуэль с одним пистолетом – на такое не способны даже Гарри с Перри. Феликс хотел было выбросить пистолет, но потом сообразил, что он может попасть в недобрые руки. Он решил оставить оружие при себе, пока не представится удобный случай от него избавиться.

С минуту он стоял в смятении, рассматривая пистолет. Вот тогда-то, в его серебряном боку, он и увидел тусклое отражение своего лица, на котором роковой случай нарисовал сажей черную разбойничью полумаску.

Эбад Вумс молча глядел вслед стройной девичьей фигурке, удаляющейся по Рэмбел-лейн. В мужском костюме она походила на высокого статного юношу. Бок о бок с ней шагали Соленые Уолтер и Питер, Дирк, Вускери и Свин. Попугай порхал у нее над головой, разгоняя ландонских голубей.

Да, Артия очень похожа на Молли. Правда, волосы у Молли были рыжеватые, словно мед, а глаза – темно-зеленые. К тому же Артия выше нее. Эбад хорошо помнил, какого роста была Молли, хотя из-за длинных ног та казалась выше. Да, Артия очень похожа на мать, но всё же… В этом «всё же» и заключалась главная загвоздка.

– Она что, ума решилась? – меланхолично спросил стоявший рядом Эйри.

– Ничуть. Это всё из-за взрыва пушки. Он наделал немало бед. И, как она говорит, повредил ей память.

– Это было шесть лет назад, Эбад. Целых шесть лет!

– По словам девочки, она помнит всё, как будто это случилось вчера утром.

– Тогда надо дать ей время, – сказал Эйри.

– Время и прилив никого не ждут.

– Что верно, то верно.

До Зерновых доков они доехали на омнибусе. Огромную карету, набитую рождественскими путешественниками, тянули десять лошадей. Дорожные корзины ломились от праздничной снеди: жареных гусей, бутылок вина, мандаринов, перевязанных лентами подарков. Четыре передние скамьи почти целиком занимала огромная елка. В воздухе стоял густой запах сосновой смолы, дыма, лошадиного навоза, рождественских ужинов на разных стадиях приготовления и пудингов, которые варились в придорожных трактирах.