Свеча взорвалась искрами; слова Руэлла легли тяжестью на мои плечи. Осев в кресле, я оцепенела, не в силах выдавить ни слова.

То есть... чтобы вернуть бога... мне надо остаться в другом мире навеки?

— Неужели нет выхода? — тускло спросила я, уже зная ответ.

— Есть... лазейки. Но их сможет использовать лишь бог смерти. Но ведь ты можешь вернуться домой, Амирелла. Забыть об этом мире, как о сне. — Он качнул головой.

— Или спуститься в преисподнюю, чтобы исполнить пророчество. Это только твой выбор, и никто не осудит тебя за него.

Да ну? Никто и правда не осудит. Я растерянно взяла маску в руки, глядя в пустые прорези для глаз. Никто — кроме меня.

Стиснув маску, я глубоко вдохнула и вскинула голову, чтобы посмотреть Руэллу в глаза. Дракон хотел что-то сказать, но словно сомневался. Наконец, вздохнув, он щелкнул пальцами, и передо мной появился витой флакон. Он был необычным, со сверкающими всполохами по граням.

— Когда-то давно, — Руэлл сузил глаза, — несколько драконов сражались за руку смертной девушки. Я виню себя за то, что не смог уберечь ее... но я готов был на все, чтобы не позволить ей умереть. Моя сила не подходила ей, убивала, и единственный, на кого я мог рассчитывать, мой старый враг, Орэй. Мне пришлось заключить договор с ним, чтобы поддержать ее жизнь.

Помедлив, он глубоко вдохнул.

— Взамен он потребовал душу и магию последнего из фениксов. Это должно было напитать его род, усилить. Времена изменились, Орэй больше не явится требовать исполнения. Но... если решишься исполнить пророчество, то магия тебе больше не понадобится, Амирелла.

Дракон нахмурился, поджав губы и задумчиво изучая узор флакона.

— Этот флакон может вытянуть из тебя силы... чтобы передать их кому-то в течение лунного месяца. Это называется отложенной смертью, но, если спустишься в преисподнюю, такая смерть больше не будет властна над тобой, сам по себе загробный мир соткан из магии. Ашмодей может подарить тебе новую силу, как Ашрея подарила Ариану. Используй флакон мудро и только в случае крайней необходимости. Если хочешь спасти чью-то жизнь.

Я растерянно обхватила флакон, приподняв его к глазам и вздохнула. Древний интриган. Ведь Руэлл прекрасно меня знал.

И, похоже, знал о ситуации с Греткой. Знал, что профессор умирает.

Мои пальцы сомкнулись на флаконе.

— Выбор всегда за тобой, Амирелла. Помни об этом. — Голос Руэлла разнесся по комнате, вкрадчивый и тихий. — Любой твой выбор... будет верным.

Крик вырвался из груди. Не сдержав рвущего душу отчаяния, Ариан смел предметы и поставил на стол ладони. Закрыв глаза, он подавлял эмоции, насколько мог.

Никогда прежде он не чувствовал себя столь бессильным.

Он так желал ее... Готов был отдать все ради женщины, к которой возвращались его мысли, снова и снова. Готов был отдать последние дни, лишь бы быть с ней, лишь бы уберечь от угрозы, нависшей над ней.

И к чему это привело? Ариан опустился у алтаря, вцепившись в свои волосы. Он сам, своими руками, чуть не оборвал ее жизнь... В тот момент он ничего не мог сделать. Ничего.

— Будь ты проклята, Ашрея, — прошептал он. — Будь ты проклята...

— Я проклята, дорогой мой? — зашипел ненавистный голос. Ашрея скользила в зеркалах, скрывалась в тенях, переходя из отражения в отражение, как преследующее его проклятие. — Ведь это ты нарушил договор! Ты не должен быть с ней! Так звучало соглашение, и что же ты сделал, чтобы уберечь ее?

Богиня возникла в одном из отражений, ее волосы разлетелись от невидимого ветра, а глаза сузились до двух красных огней.

— Ты предал меня! Ты обманул меня! Ты первым нарушил договор, и теперь я доберусь до твоей девчонки! Ты сам убьешь ее, когда появится шанс!!!

Ариан прикрыл глаза, откинув голову. В каждом зеркале, в каждом отражении, он видел богиню, и всякий раз она перехватывала контроль над ним. Именно поэтому он боялся подходить к фениксу. Его тянуло к Мирре, и было невыносимо отталкивать ее, но теперь...

Он стал смертью для нее.

Даже не мог оборвать собственную жизнь — жалкое зрелище! Марионетка, лишенная воли...

Мирра должна покинуть этот мир. Он так страшился, что потеряет ее навсегда, но сейчас был готов на все, лишь бы она просто выжила.

Лишь бы он не мог дотянуться до нее. Не мог найти, даже если пожелал бы.

Он страшился того, что может сделать богиня его руками. Теперь он лучше понимал — все было задумано так с самого начала.

И сработай план богини, как должен был, отдай ему Мирра плод ненависти, как требовала Ашрея, сейчас феникс была бы мертва.

И ее кровь была бы на его рука... и все еще может.

— Я никогда не подчинюсь тебе... — выдохнул он больше для себя, но Ашрея расхохоталась, и ее смех подхватило бесконечное эхо зеркал.