К ней тянул ее свет. Он его видел, остальные лишь чувствовали, она будто светилась изнутри, притягивая взгляд, где бы ни была. Ариан теперь принадлежал теням... Но она свету. И этот свет оставался единственным в этом мире, что вызывало в его душе хотя бы эхо радости.

Но и гнева. Этот свет был ему недоступен. Он обладал всеми правами на невесту — но не ею. Каждое прикосновение других мужчин к ней отзывалось болью в его душе. Вызывало нестерпимые муки. Горечь недоступности. Яд ревности.

Он должен быть на их месте. Она его. Как смели они ее касаться?

Зарычав, когда чужие пальцы дотронулись до щеки его невесты, Ариан стиснул руку, и стекло бокала, который он все еще держал, треснуло. Красное вино, смешиваясь с его кровью, потекло по коже, но раны тотчас затянулись. Еще один никчемный дар, зачем ему это исцеление! Ему нужна лишь Мирра. Он бы соврал, если бы сказал, что ее отклик, пусть даже обида, его не радует.

Все, что угодно. Пусть ненавидит, пусть презирает, пусть думает о нем!

Лишь бы не ее равнодушие. Лишь бы она его не забыла. Лишь бы не думала о других.

Он разжал кулак, позволяя осколкам ссыпаться на пол. Оттолкнувшись от стены, сделал решительный шаг к танцующим, но Ашрея выставила на его пути легкий барьер. Запнувшись, он повернул голову, ожидая приказаний.

— Ты помнишь? Ты можешь быть с любой, но не с ней, — прошептала богиня, касаясь рукой его плеча. — Увидишь! Пройдет пару недель, и она тебя забудет. Ваши связи должны порваться, благодари ее, что испытываешь свои муки, ведь влей она в тебя мой дар, ты бы испытывал к ней лишь отвращение.

— Яд ненависти, хотела сказать? — Ариан повел плечом, сбрасывая ее руку. По его венам текли ревность и бессильная злость. — Не волнуйся. Ты получишь свой спектакль.

— Ариан, я приказываю тебе...

Ариан разбил мешающий барьер, не желая слушать. Он не соврал: богиня останется довольна. Если так надо, чтобы держать богиню подальше от девушки, он разобьет Мирре сердце.

Но она не забудет его. Он не даст ей забыть...

Пусть даже он сгорит в ее пламени.

Рука Лиона сжала мою, а другая легла на талию. Шайн не позволял себе ничего лишнего, и все же мое сердце громко колотилось в груди. Он первый, кто улыбнулся мне в этом мире. Первый протянул руку помощи, пусть даже в то время у него были свои причины.

Но он всегда, снова и снова, невольно служил мне опорой...

Как и Ариан когда-то. Взгляд скользнул по толпе гостей, но Лион коснулся ладонью моей щеки, не позволяя повернуть голову. Его взгляд окутал теплом и восхищением, он изучал меня без тени оценки, спокойно и чуточку изумленно. Как всегда, рядом с ним я почувствовала уют и защиту.

— Я не думал, что ты так красива... Я ведь говорил, маленькая птичка, тебя всегда можно узнать. Твои глаза невозможно забыть, — его пальцы опустились вниз, он задумчиво дотронулся до моих губ, но тут же сжал мою руку в своей и сделал шаг под грянувшую музыку, уверенно ведя в танце. Темные глаза сощурились. — Но ты должна быть осторожна, Мирра...

Лион был прекрасным партнером, особенно для такой, вечно норовящей сбиться с такта, спутницы. Он вовремя избегал топтания по ногам — что поделать, из всех танцев мне пока идеально дается только танец маленьких утят, — и без тени колебаний, уверенно и непреклонно, вел меня по танцу, не отрывая взгляда от моего лица.

— Со мной все будет хорошо, но ты... — начала было я, но Лион качнул головой. Его взгляд потяжелел, на лицо набежала тень. Он будто просил помолчать.

— Я долго был связан с Орденом. Знаешь... Его не вытравить до конца. С меня сняли все печати принуждения, но я еще чувствую магистра, а через него Ашрею, — он сузил глаза, взглянув на меня в упор. — Мирра, остерегайся Де Шая. Ашрея будет действовать через него. Но ей нужна ты.

— Это та женщина? Темноволосая, похожая на богиню? — поняла я.

— Не похожая, — отрывисто дополнил шайн. — Она и есть богиня. Богиня смерти, если точнее... Ариан теперь в ее власти, мне удалось услышать в темнице, о чем говорят демоны. Они не умеют лгать.

Его взгляд обратился в сторону. Еще за ним не проследив, я знала, кого увижу. Прищурившись, скрепя сердце, я лишь вздрогнула, наткнувшись на тяжелый взгляд серых глаз. Ариан наблюдал за нами тяжело и неотступно; едва сдерживаемый гнев горел в глубине его глаз, рука с такой силой сжимала бокал, что немного и треснет.