— Откуда ты знаешь? Откуда ты знаешь, что это не химические реакции, эго и другая херня заставляют умных людей делать глупости?

— Из-за боли. — Она поднимает на меня взгляд. — Физической боли от осознания того, что ты ранил того, о ком заботился. Это значит, что все реально.

Я медленно выдыхаю, а затем вдыхаю опьяняющий аромат сладких цитрусовых духов, который ощущается на ее нежной, мягкой коже.

Я хочу поцеловать ее.

Мне нужно поцеловать ее.

Мне нужна она.

Прежде чем могу остановиться, я запускаю пальцы в ее волосы, а губы прижимаю к ее губам. Единственное, что могу сделать в этот момент, это отпустить свои мысли и делать то, что кажется естественным.

Она не борется с этим. Она тает. Ее тело выгибается, принимая силу поцелуя, когда мы отступаем к односпальной кровати, стоящей в центре моей детской комнаты.

— Ты дурак. — Серена скользит пальцами по моим волосам, и я чувствую, как изгибаются ее красивые губы, когда она целует меня. — Чертов дурак.

Я не возражаю ей.

Если любовь к ней делает меня дураком, то я согласен с обвинением.

— Я знал, что ты станешь моей в тот момент, когда тебя увидел, — выдыхаю свои слова ей в губы. Скольжу рукой по леггинсам, обхватывая идеальные изгибы попки. — Я не мог дышать. Вот, что ты делаешь со мной, Серена.

Она скользит пальцами по моей шее и, отстранившись, смотрит на меня своими сверкающими голубыми глазами, а затем переводит взгляд на мой рот и притягивает меня для еще одного поцелуя.

— Я скучала по тебе, — шепчет Серена, прокладывая дорожку из поцелуев от моего рта к уху. Потянув мочку уха зубами, она кусает, сосет и отпускает. Эта женщина жаждет меня. Нуждается во мне. — Я не разрешала Деми говорить о тебе. Не хотела знать, что ты делаешь и скучаешь ли по мне. Это только все усложнило бы.

Я раздвигаю ее бедра коленями, и она стонет, прикусив нижнюю губу.

— Я так чертовски беспокоился о тебе. — Прикусываю в поцелуе ее ключицу, и она выдыхает, ухватившись за мою рубашку. — Не делай так больше, Серена. Не исчезай.

— Советник? — улыбается она покрасневшими и припухшими губами.

— Да?

— Перестань говорить и сделай со мной что-нибудь такое, о чем мы оба, вероятно, пожалеем.

Серена

Дерек входит и выходит, его толчки сильные, будто он наказывает меня. Ненасытно. Властно. С каждым восхитительным толчком его плоти во мне разгорается тепло. Мы могли бы продолжать так всю ночь, но звук смеха и болтовни за незапертой дверью означает, что нам следует поторопиться.

Наши губы сливаются в жарких, упоительных поцелуях, а руки жадно бродят по телам друг друга.

Его вкус на моем языке, его тело напротив моего — истинное блаженство.

Через несколько минут мое тело полностью охвачено жаром, идущим от самого центра и ослабленных дрожащих бедер. Я стону в его рот, Дерек знает мое тело. Его пульсирующая длина все быстрее и быстрее проникает в меня, наполняя, пока я наслаждаюсь самым невероятным ощущением тепла, которое когда-либо у меня было.

Когда я кончаю, мое тело обмякает и дрожит. Он выскальзывает из меня и продолжает поглаживать член, пока не выстреливает спермой мне на живот. Я смотрю на него, улыбаясь, и выражение моего лица, определенно, глупо-счастливое.

— Я влюбляюсь в тебя, Серена, — говорит Дерек. — И не знаю, как остановиться.

— Мне понравилась твоя семья.

Воскресным поздним вечером я лежу в объятиях Дерека в его постели. Мы вместе покинули дом его родителей, и он отвез меня к Деми за моими вещами.

Никто не задавал вопросов. Никто не смеялся и не позволял своим взглядам задерживаться на нас слишком долго. Как будто они задолго до нас знали, что это произойдет.

И как бы забавно ни звучало, Деми стала моей лучшей подругой. Лучшей — самой милой, доброй и самой бескорыстной. После выходных в Нью-Йорке и всего, что случилось с Кейром, мне пришлось порвать с моей последней оставшейся подругой. Не думаю, что смогу называть Поппи подругой после всего, что она сделала.

Она была в смятении, умоляла о прощении и извинялась, утверждая, что не знала, что Вероника подтолкнула Кейра к этому, но ей с самого начала не следовало ставить меня в такое положение. Ей никогда не следовало заманивать меня в Нью-Йорк на «выходные для девочек» если все, что она хотела, это вернуть меня на путь хаоса и разрушения к Кейру.

В конце нашего разговора я сказала ей, что в следующий раз, когда сольет информацию в «Пейдж Сикс», она будет иметь дело с моим адвокатом.

После этого она повесила трубку, и в последующие дни «желтая пресса», казалось, поутихла.