— Нью-Йорк очень динамичный город, — говорит Серена. — Быстро развивающийся. Беспощадный. Место, где ты можешь найти себя, а потом снова потерять.

Дафна откидывается на спинку стула, положив руку на свое сердце.

— Po'etique (фр. «поэтично»).

— Кажется, мне нужен гугл-переводчик. — Ройал указывает на Дафну.

— О, перестань. — Мама шлепает Ройала по руке. — Она была очарована этим языком с самого детства.

— Через два семестра у нас появится собственный студент по обмену, — хихикает Далила.

Краем глаза я вижу, как Серена наклоняется ближе к Дафне, кладет руку ей на плечо и подмигивает.

— J'aime Paris (фр. «я люблю Париж»).

Я наливаю себе второй, абсолютно ненужный мне стакан апельсинового сока и стискиваю зубы. Когда все заканчивают с едой, и кухня становится оживленной, наполненной звоном тарелок и шумом воды, я ухожу на цокольный этаж, в свою детскую спальню.

В детстве все кажется больше.

Сидя на полу спиной к шкафу, я перебираю струны акустической гитары, которую выпросил в четырнадцать лет. Папа оплачивал уроки в течение трех лет, но я забросил их, когда стал больше заниматься спортом в младших и в старших классах средней школы.

Наигрывая простые аккорды, поражаюсь тому, как легко вернулись воспоминания. Неплохо бы привести мысли в порядок.

Дверная ручка поворачивается, и я поднимаю взгляд. Заходит Ройал, закрывает за собой дверь и садится на край моей кровати.

— Прячешься? — спрашивает он.

— Нет. Просто хотелось немного тишины и покоя.

— М-м-м, хм. — Я чувствую на себе его взгляд. — Что играешь?

— Ничего. Просто аккорды.

— Раньше эта штука была в два раза больше тебя. Теперь она выглядит в твоих руках маленькой гавайской гитарой, — фыркает Ройал. — Как мило.

Я наклоняюсь в сторону, ставлю гитару обратно на подставку и закидываю руки за голову, переплетая пальцы.

С другой стороны двери звучат женские голоса, и мы с Ройалом переглядываемся.

— Почему они идут сюда? — Я морщусь. Это напоминает среднюю школу.

Это место всегда было моими владениями, но мои сестры и их болтливые маленькие подружки без устали заявляли на него свои права. После многочисленных ссор мои родители объявили гостиную нейтральной и общей территорией — горькое поражение, которое я так и не смог преодолеть до тех пор, пока в последствие это не перестало иметь значение.

— Третья дверь справа, — слышу я голос Далилы.

Секунду спустя дверь моей спальни распахивается, и Серена с открытым ртом застывает в дверном проеме.

— Я искала ванную, — говорит она после нескольких секунд неловкого молчания.

— Третья дверь, — говорю я. — Это вторая.

Она задерживается, пойманная моим взглядом.

Ройал переводит взгляд с нее на меня, затем проводит ладонями по бедрам и встает.

— Ну, с этого момента я оставляю тебя заниматься тем, черт побери, чем тебе нужно заняться. Извините, ребята, но этот поздний завтрак был очень неловким, и в этом я виню вас обоих.

Он протискивается мимо Серены, вынуждая ее зайти в мою комнату, и закрывает за собой дверь.

— Извини, — говорит она. — Я понятия не имела, что ты будешь здесь сегодня. Деми сказала…

— Не беспокойся об этом.

Серена покусывает свою нижнюю губу, пожирая меня взглядом, словно прошли годы с тех пор, как она видела меня в последний раз.

— Это правда? — спрашивает она. — Ты действительно ездил в Нью-Йорк?

Я встаю, потому что это очень по-детски, разговаривать, сидя на полу. Это не чертова средняя школа.

Серена смотрит на меня, и когда я подхожу ближе, ее дыхание становится прерывистым.

— Это тебя не касается, — говорю я.

— Ты искал меня. — Она не спрашивает — утверждает. — Зачем?

— Если быть абсолютно честным… — я провожу рукой вдоль подбородка и подхожу ближе. — Не знаю, зачем я хотел найти тебя или что собирался сделать, когда это произойдет. Думаю, мне просто нужно было увидеть тебя в последний раз.

— В последний раз? — наклонив голову, она смотрит на меня.

— Чем бы ни закончился тот день, когда ты ушла и больше не вернулась, — говорю я, — мне просто хотелось посмотреть, буду ли чувствовать то же самое, когда снова увижу тебя.

— «То же самое» — это что?

— То же, что я почувствовал в первый раз, когда тебя увидел, — повторяю я. — И мне нужно было знать, выдумал ли я все это или нет. Как если бы все это было только в моей голове.

Серена приподнимает подбородок и, закатив глаза, издает смешок.

— Ты ничего не выдумал, Дерек. Все было реально. Все это.