Корин вышел в коридор, спустился на первый этаж. Окна в его комнате не были занавешены, а вот везде за ее пределами царил все тот же начинавший раздражать его полумрак. Черт возьми, в такой обстановке можно снимать мистический триллер. И почему это Коллинз не позаботился снабдить его серебряными пулями или на худой конец распятием?

Безлюдная и также полузатемненная картинная галерея не привлекла особого внимания Корина – изобразительным искусством он интересовался мало, да и рассмотреть подробности было не так легко. Он сразу прошел в библиотеку.

Уютный электрический свет бра заливал переплеты тысяч томов, сплошь занимавших величественные шкафы и стеллажи от пола до потолка. На мягком диване, закинув ногу на ногу, сидел с раскрытой книгой внушительного телосложения блондин лет сорока с очень синими глазами, похожий на скандинава.

Но когда он заговорил, в чистой английской речи не прозвучало акцента, характерного для жителя северных стран.

– Привет, – сказал незнакомец, захлопывая книгу. – Вы мистер Торникрофт, не так ли? Меня зовут Джон Уэстбери.

Я приехал вчера и уже умираю от скуки.

Он протянул руку, и Корин пожал ее.

– Брайан Торникрофт. Коль скоро нам придется праздновать Рождество вместе, почему бы сразу на начать называть меня Брайаном?

– Охотно, Брайан! А я – Джон. Чем меньше проклятых расшаркиваний, тем лучше… Как насчет виски? Здесь имеется бар.

– Недурная идея.

Уэстбери подмигнул, открыл бар и достал бутылку «Джонни Уокера». Корин собрался было попросить «Баллантайн», но спохватился – не время и не место афишировать свои подлинные привычки.

Любая мелочь может потом сыграть против него.

Отхлебнув отменного виски, Корин проговорил:

– Я был бы вам чрезвычайно признателен, Джон, если бы вы хоть немного обрисовали мне ситуацию. Как и вы, я приехал с определенной целью, но беда в том, что я не знаком практически ни с кем, а у вас был день форы. Я всего лишь хотел предварительно сориентироваться.

С какими людьми предстоит иметь дело?

– Ну, тут я мало чем могу помочь, – Уэстбери развел руками. – Я почти в том же положении, что и вы. Но кое-какими наблюдениями поделюсь. Не считая нас с вами и двоих слуг, здесь всего одиннадцать человек. Леди Брунгильду вы уже, конечно, видели…

– Да…

– Значит, остается десять. Барон и баронесса Эстерхэйзи – кажется, австрийцы, а впрочем, дьявол их разберет.

Принятый язык общения тут – английский, а им они владеют в совершенстве.

Довольно примечательная пара, особенно баронесса. Если сравнить ее с нежной розой, то шипы у нее из стали… Потом лорд и леди Фитурой – ну, эти известны в британском высшем свете. Эммет и Коретта Уинвуд, американцы… Некий мистер Уотрэс, лондонский адвокат… Этот показался мне довольно скользким типом… Граф и графиня Лэддери, взрывоопасная смесь… Он южанин, а она очень красива и, очевидно, темпераментна…

И джентльмен из России, Владимир Берковский.

– Что тут делает русский? – удивился Корин.

– Полагаю, то же, что и все мы, – с усмешкой ответил Уэстбери. – А вы прибыли без супруги. Брайан?

– Да, я один…

– Получается, четверо одиноких. Берковский, Уотрэс, вы и я. Может составиться партия в бридж. Вы играете?

– Немного.

– Рискуете при заказе игры?

– Никогда.

Уэстбери пристально, изучающе посмотрел на Корина.

– Что ж, это весьма благоразумно, Брайан.

Обед начался ровно в восемь вечера, никто не опоздал. После взаимных любезностей, напоминающих чемпионат мира по учтивости (проигравших не было), гости замка Везенхалле уселись за длинный стол в главном обеденном зале. Прислуживали и дворецкий, и экономка. Леди Брунгильда де Вернор все же превозмогла недуг и сочла возможным сыграть роль гостеприимной хозяйки, но на всякий случай села подальше от остальных.

По правую руку от Корина сидела Марианна Эстерхэйзи, по левую – Берковский, прямо напротив – Эммет Уинвуд. Когда он протягивал Корину руку и называл свое имя, ничто не изменилось в его лице. Корин невольно подумал: а только ли Уинвуду известно, кто такой мистер Торникрофт в действительности?

Дрова потрескивали в громадном камине. Кроме этих красноватых отблесков, зал освещали свечи в шести канделябрах.

И здесь полумрак…

Как оказалось, это обстоятельство отметил не только Корин. Когда подали десерт, Марианна Эстерхэйзи обратилась к леди Брунгильде (ее слова не прозвучали бестактно, ибо предшествующая светская беседа за столом, в которой участвовал каждый, создала атмосферу непринужденности и дружелюбия).

– Дорогая леди Брунгильда, в ваш очаровательный замок я влюбилась с первого взгляда. Но почему здесь так мрачно? Немного электрического света оживило бы и эту комнату, и коридоры, и холл…