Вскоре выяснилось, что в оранжерее он не один. Возле разросшихся кустов чайных роз спиной к нему стояла женщина в длинном темно-синем платье, рядом с ней на краю ящика для рассады возвышалась внушительная бутылка виски.

Услышав шаги, женщина обернулась, и Корин узнал Рамону Лэддери. Судя по блеску ее глаз и уровню жидкости в бутылке, она успела неплохо приложиться.

– А, Торникрофт… – Рамона помахала рукой. – Как же вас, черт побери, зовут… Билл? Барни?

– Брайан, – пришел на выручку Корин.

– Ну да, Брайан… – Рамона покачнулась и села на садовую скамеечку. – Как вам нравится Везенхалле, Брайан?

– Здесь очень мило… Оранжерея просто прелестна. Наверное, требуется немало людей, чтобы ухаживать за этой красотой.

– И за всем остальным, да? – хихикнула Рамона. – Нужна куча слуг, а сейчас здесь только двое. А почему, Брайан? – она многозначительно подняла палец. – Потому что слуги – это глаза и уши…

– Наверное, – равнодушно произнес Корин.

Рамона схватила бутылку за горлышко, зачем-то взболтала виски, вглядываясь в маленькую кружащуюся воронку золотистой жидкости.

– Хотите выпить, Брайан?

– Благодарю, графиня.

– Фу, как напыщенно! А «благодарю» – это согласие или отказ? Не трудитесь отвечать, отказы не принимаются.

Корин пожал плечами, взял бутылку из рук Рамоны и сделал большой глоток.

Наблюдая за меняющимся выражением лица женщины, он с чувством внутреннего дискомфорта понял, что не может определить ее состояния: Рамона Лэддери была либо намного трезвее, либо намного пьянее, чем казалась или хотела казаться.

– Мне здесь не по себе, Брайан, – пожаловалась она, вновь завладевая бутылкой. – Эта вечная темнота, эти мрачные коридоры, словно в романе Анны Радклифф! Как могут нормальные люди жить в таком доме? Этот замок создан для зла, Брайан, он создан для смерти.

Вот увидите, здесь произойдет преступление…

Не слишком ли много разговоров о преступлениях для одного дня, мелькнуло у Корина. Он вежливо улыбнулся Рамоне и осведомился так, будто спрашивал о предполагаемом исходе выборов в далекой и малоинтересной стране.

– И кто же его совершит?

Рамона с усилием поднялась, шагнула навстречу Корину и неожиданно закинула ему за шею красивую обнаженную руку.

Совсем близко он увидел ее глаза. Они были… Как два черных бриллианта в зеркале вращающейся тьмы. Корин понимал, что это абсурд, черных бриллиантов не бывает, но никакого другого сравнения не приходило ему в голову в ту минуту.

Когда Рамона заговорила, Корин ощутил ее жаркое дыхание на губах. Отвечая на вопрос, она произнесла только три слова:

– Может быть, я…

И тут же она отпустила Корина, точно мгновенно ее порыв сменился ледяным равнодушием. Алмазное сияние прекрасных глаз женщины померкло, она повернулась и побрела в глубь оранжереи, цепляясь за шершавые стволы длинными пальцами. Корин двинулся было за ней, но остановился в нерешительности. Вряд ли имело смысл продолжать нелепый, замешанный на виски и мистике диалог.

Однако Рамона сама окликнула его, оглянувшись от поворота на поперечную аллею.

– Как вы думаете, Брайан… Она не расскажет об этом ему?

«Исчерпывающе сформулировано», – подумал Корин.

– О чем вы говорите, графиня? – пробормотал он скорее для себя, не надеясь получить уточнения, но Рамона вопреки ожиданию вернулась к Корину и растолковала, видимо, сердясь на него за непонятливость.

– Ну как же… Коретта! Не расскажет ли Коретта обо всем Огдену? Я боюсь его!

Или. . Уже поздно рассказывать?

– О чем? – мягко спросил Корин.

– О чем? – Рамона прикусила язык, лукаво посмотрела на Корина и засмеялась. – Да какая вам разница, Брайан!

– Вы должны сказать мне… Рамона.

– Вам?! – ее удивлению не было границ, как если бы слуга вдруг начал выведывать у нее секреты интимной жизни. – Да почему же именно вам, мистер Торникрофт?

– Потому что вы попали в беду, и я – тот человек, который может помочь.

Теперь Рамона уже не смеялась – она хохотала как сумасшедшая. Это напоминало настоящий истерический припадок.

Корин встряхнул ее за плечи, женщина оборвала смех и взглянула в глаза Корина не то с жалостью, не то с ненавистью.

– Нет, Брайан. Здесь, в этом замке, никто никому не помогает. Вы знаете, что крикнул капитан «Титаника», когда корабль пошел ко дну? «Каждый сам за себя!»

– По-моему, – заметил Корин, – он крикнул: «Оставайтесь британцами».

Плечи Рамоны поникли, она смотрела в пол.

– Оставьте меня, Торникрофт.

Корин отступил, молча подождал с полминуты, потом холодно поклонился и вышел из оранжереи.