Шрифт:
Уотрэс пренебрежительно усмехнулся, раздавая банки пива из холодильника.
– Это вам Берковский сказал? Конечно, он, кто же еще. Его ребята копались в моих делах, я это засек, а вот схватить их за руку не успел… – он открыл пиво, послышался легкий хлопок и шипение. – Не теряйте времени попусту, присмотритесь к самому Берковскому.
Он-то и прикончил Уинвуда, и я объясню вам почему.
– Было бы любопытно узнать почему, – сказал Уэстбери с застывшей полуулыбкой.
– Все дело в докладе, с которым Уинвуд собирался выступить перед сенатской комиссией. – Уотрэс отхлебнул холодного «Швениса» и закурил. – Доклад, разоблачающий некоторые аспекты активности русской мафии в США. Самому-то Берковскому плевать, он если и связан с мафией, так не с той. Но перед отлетом в Швейцарию к нему подкатили плохие парни и ненавязчиво посоветовали любой ценой остановить доклад. В противном случае Берковскому пришлось бы ох как несладко. Скандальное расследование его афер – еще полбеды, могли бы и пристрелить. В России это запросто… Да где трудности с убийством, джентльмены? Взять хотя бы замок Везенхалле…
– Вы отменно информированы, – отметил Уэстбери.
– А как же? – самодовольно засмеялся Уотрэс. – Берковский запускает грязные лапы в мой карман, а я должен хлопать ушами? Разумеется, я плотно обвесил его всякими штучками из шпионских романов. А тут он сработал довольно чисто, признаю… Надо же, состряпал фальшивку про русского контрразведчика… А мы рты пораскрывали.
Уотрэс вынул из холодильника новую банку. Ни Корин, ни Уэстбери к пиву, не притрагивались.
– Ваш рассказ о Берковском увлекателен, – Корин вытряхнул из пачки предпоследнюю сигарету, – но мы пришли, чтобы поговорить о вас…
– Оставьте меня в покое, – взмолился Уотрэс. – Если вам не импонирует Берковский как убийца, займитесь бароном Эстерхэйзи. Эта осторожная лиса всегда опасалась Уинвуда, а тот слишком много знал о бароне. И если Эстерхэйзи удостоверился в том, что Уинвуд – преданный рыцарь ЦРУ…
– А это не так? – перебил Корин.
– А какая теперь разница, кем в действительности был Уинвуд? Важно, кем его считал барон…
Уэстбери несильно хлопнул ладонью по колену.
– Мистер Уотрэс, мы все согласились, что расследование веду я, не так ли? Дойдет очередь и до барона, но сейчас мы беседуем с вами, поэтому либо отвечайте на вопросы, либо откажитесь, и мы уйдем.
Уотрэс несколько сник.
– Ладно, задавайте ваши вопросы.
– Расскажите подробно об операции, о которой нам поведал Берковский, и о роли Уинвуда в этом деле.
– Ну уж нет! – взорвался Уотрэс. – Чего-чего, а этого вы от меня не получите! Убийство так или иначе будет раскрыто, и делу конец, а если я выдам вам свои маленькие секреты, все сорвется!
Уэстбери продемонстрировал удивление – для Уотрэса.
– Вы предпочитаете стать первостепенным подозреваемым в убийстве, нежели потерять какие-то деньги?
– Это не какие-то деньги, мистер Уэстбери! Это миллионы!
– Но поймите, если мы не найдем убийцу здесь и сейчас, подключится полиция, раскопает все до дна, и вы погорите уже основательно и бесповоротно!
Слова Уэстбери заставили Уотрэса глубоко задуматься. Он подошел к окну, долго смотрел на тающий и оседающий под прямыми лучами солнца снег. Корин и Уэстбери молча ждали, пока Уотрэс не повернулся к ним.
– Нет, джентльмены, – очень внятно произнес он. – Ничего не выйдет. Дело в том, что я, наверное, и впрямь мог убить Уинвуда. Не знаю, я никогда никого не убивал… Уинвуд хранил компрометирующие меня подлинные бумаги. Он был способен – и хотел! – сорвать мою сделку. Но вчера произошло кое-что, радикально изменившее ситуацию. Не вижу смысла рассказывать вам об этом, потому что единственный свидетель – Уинвуд, а он мертв. И ничем подтвердить мои слова я не могу, а раз так, какая в них польза? Сочтете вы их выдумкой или правдой, это все равно не доказательство моей невиновности. Поэтому я предпочитаю промолчать.
– Вы навещали Уинвуда после фуршета? – спросил Корин.
Уотрэс кивнул. В его взгляде вспыхнула искорка надежды.
– Коретта? Она слышала наш разговор?
– Увы… – Корин развел руками. – Только голос, да и его не опознала. Но, может быть, вы…
– Нет, нет, – непреклонно покачал головой Уотрэс. – Больше на эту тему я не разговариваю.
– А других тем нет, – подытожил Уэстбери. – Мы уходим, но наши беседы не закончены…
– Не сомневаюсь, – хмыкнул Уотрэс.
26
В комнате Корина едва слышно играл радиоприемник, настроенный на волну бернской станции, специализирующейся на популярной классической музыке.
Сейчас, насколько мог судить слабо разбирающийся в подобной музыке Корин, звучал какой-то фрагмент из «Картинок с выставки» Мусоргского.
Уэстбери устроился в необъятном кресле, взгромоздив ноги на спинку низкого стула, словно карикатурный шериф из пародийного вестерна. Сходство дополняла дымящаяся в его руке сигара.
Корин сидел за столом с авторучкой перед девственным листом бумаги.
– Сочиняете прошение об отставке? – поддел Уэстбери.
– Пока нет, – улыбнулся Корин. – Хочу составить список подозреваемых и вероятных мотивов.
– Да? – Уэстбери легко вскочил, обогнул стол и встал за спиной Корина. – Это занятная игра… Давайте поиграем вместе.
– Давайте… – Корин разделил лист вертикальной линией пополам и начал писать имена на левой стороне, а справа после уточняющих консультаций с Уэстбери появлялись комментарии. Завершенный список выглядел так: