– Я понял, миссис Уинвуд, – кивнул Уэстбери. – Но мы не собирались расспрашивать вас о супруге. Нас интересует телефонный звонок… Тот, около четырех утра.

Коретта достала из сумочки пачку «Мальборо», Уэстбери предупредительно наклонился к ней с зажигалкой в вытянутой руке.

– Я спала… Меня разбудил стук в дверь…

– Дверь, выходящую в коридор?

– Ну да… В моей спальне и в комнате мужа раздельные выходы в коридор, хотя есть и внутренняя дверь, как вы видели.

– Это нам известно, – вмешался Корин. – Но из того, что до стука в дверь вы спокойно спали, я заключаю, что в комнате мистера Уинвуда вы ничего тревожащего не слышали?

– Ничего тревожащего или ничего? – пожелала уточнить Коретта.

– Значит, что-то все же там происходило?

– Да, после того, как я вернулась со злополучного рождественского фуршета.

Сначала в его комнате было тихо, потом я услышала голоса. К нему приходил ктото… Мужчина.

– Голос вы не узнали? – спросил Уэстбери.

– Нет.

– И о чем они говорили, вы тоже не слышали?

– Нет. Они говорили негромко.

– Не ссорились?

– Как будто нет, во всяком случае, на повышенных тонах не разговаривали.

– Там был только один человек?

– Кроме голоса Эммета, я слышала голос только одного человека. Если и был еще кто-то, он молчал. Они беседовали с полчаса, потом звук закрывающейся двери, и все. После этого я легла в постель.

– И вы не зашли к мужу пожелать доброй ночи? – поинтересовался Корин.

Коретта изогнулась в кресле, подобно кобре, готовящейся к броску.

– Доброй ночи?! О чем вы, мистер Торникрофт?! О мертвых нельзя говорить плохо, но я ненавидела его! Я застукала его здесь, в этом самом чертовом салоне, когда он целовался с проклятой шлюхой Рамоной Лэдцери!

Уэстбери счел за лучшее погасить вспышку гнева Коретты.

– Миссис Уинвуд, давайте вернемся к телефонному звонку.

– Ах да, звонок… Я встала и отворила дверь. В коридоре была экономка, она сказала, что меня срочно просят к телефону. Я чрезвычайно удивилась, да что там – я была изумлена! Ни один человек на свете, кроме Эммета, не знал, что я поеду в Везенхалле. Уже когда я спускалась за экономкой к телефону, я подумала, что произошла ошибка, слуги просто ослышались: по телефону сказали «мистер Уинвуд», а не «миссис Уинвуд». Тем не менее я взяла трубку…

– И что вы услышали? – подался вперед Уэстбери.

– Сначала ничего… Треск, шумы, какие-то гудки на линии, как если бы звонили очень издалека… Я несколько раз повторила: «Алло! Коретта Уинвуд слушает, говорите!» И тогда ответил очень странный голос, словно бы детский… Он был… печальным, исполненным тоски.

«Миссис Уинвуд, миссис Уинвуд…» – и так раз за разом, как некий… Потусторонний зов. Потом пауза и опять: «Миссис Уинвуд, миссис Уинвуд…» Я пыталась разговаривать с этим голосом, спрашивала, что ему нужно, – бесполезно.

Только это тоскливое поскуливание, как собака на луну: «Миссис Уинвуд, миссис Уинвуд…» Я решила, что это чья-то идиотская шутка, разозлилась и швырнула трубку.

– Понятно, что вы не узнали этого голоса, – сказал Корин, – но у вас есть хоть какие-то догадки?

– Ни малейших…

– И тогда вы вернулись наверх…

– Да. Вернулась и увидела, что дверь в комнату мужа приоткрыта и там горит свет. Я забеспокоилась… Понимаете, этот загадочный звонок выбил меня из колеи.

Я вошла… Эммет лежал под одеялом лицом вверх. Он казался спящим, но у меня сразу сердце заколотилось… Я никогда не видела у него такого лица… Я подошла… Остальное вы знаете.

Коретта перевела дыхание, глубоко затянулась сигаретным дымом.

– У вас есть еще вопросы, господа? – осведомилась она. – Я устала…

– Пожалуй, только один, – произнес Уэстбери. – У вашего мужа было больное сердце?

– При таком образе жизни у кого угодно будет больное сердце.

– Но он не принимал тоноксил?

– Нет. Он вообще избегал сильных средств.

– Благодарю вас, миссис Уинвуд…

Мы не задерживаем вас больше.

Коретта поднялась, загасила окурок.

У дверей она обернулась, поколебалась, будто хотела что-то добавить, потом решительно толкнула дверь и вышла.

– Ваше мнение, Джон? – спросил Корин.

– Это могла сделать она. Вполне могла. Ревность и вызванная ею ненависть – частый мотив убийств.

– Да, но не таких убийств, Джон! Импульсивных, аффектированных, а здесь – изощренный план.

– Женщин трудно понять… иная может годами таить и вынашивать планы мести… Но оставим общую психологию.

Меня смущает несоответствие между заявлениями Коретты о ее отношении к Уинвуду и непосредственной реакцией на его смерть. Не стыкуется… Но если это она, то понятно, откуда у нее информация о вас. Живя рядом с Уинвудом, женщине не так сложно вытянуть коекакие секреты ЦРУ. Однако у нас появляется и другая подозреваемая – Рамона Лэддери. После того, как Коретта увидела их вдвоем с Уинвудом, Рамоне было легко сообразить, что мистер и миссис Уинвуд вряд ли будут спать в одной комнате.