— Нет!

— Кстати всех извне они величают не иначе как «гайкокудзин». Или даже сокращённо — гайдзин. Причём часто в смысле «варвар извне». А себя считают господами всей жёлтой расы, а почему не являются — это лишь пока. И это обстоятельство очень многие народы Восточной Азии слишком хорошо знают. Белых они считают врагами. И то что пока с ними вежливо раскланиваются — это до тех пор, пока страна не обретёт могущество и земли для того, чтобы окончательно изгнать «белых гайдзинов» вообще из Азии.

— Но почему тогда её высочество называет себя по-японски?

— Она так издевается над японцами. Но это ясно лишь самим японцам. Когда они слышат её титул, переведённый на японский. Последнее — сложно переводимая игра слов и смыслов. В чисто азиатском стиле. В общем же — он как бы говорит, что японцы, по отношению к Аттале — презренная низшая раса, которая даже в рабы не годится.

Под конец сей «содержательной» беседы, где Григорий просто пересказал заранее согласованную с Натин сказочку, германец порадовал сообщением.

Оказывается, горные инженеры, таки нашли на побережье Намибии россыпи алмазов. С чего те жутко рады, и подтверждают все взятые на себя ранее обязательства.

— Всегда пожалуйста! Приятно иметь с вами дело! И если что — у нас ещё кое-что есть. Это так — намёк на будущее. На продолжение взаимовыгодного сотрудничества.

На этом и расстались.

Хотя у Григория остался некий осадок. Чего-то недосказал он, или чего-то ему не досказали. Но так как всё было в рамках ранее предполагавшегося, он просто отложил сии подозрения и ощущения на потом.

Однако, чем ближе был срок отправки в Южную Африку, тем больше его грызли сомнения. И насчёт ляпа при «набеге» на гобинистов, и насчёт того, что Англия всё больше проявляет свою нервозность в отношении общего положения дел. Как в Южной Африке, так и вообще в мире.

По здравому размышлению, получалось, что пока не задеты интересы действительно больших акул бизнеса — братья могли себе позволить очень большую свободу действий.

В случае с Парагваем, пока их действия не выходят за пределы этой бедной страны — о них никто и знать не желает. Но, в случае, если Парагвай вдруг решит подняться, вернуть себе то, что ему когда-то принадлежало по праву, и, тем более, попытаться объединить южно-американский континент, вот тут-то все и забегают! В английском крысятнике. Это вам не плитку для мостовых в Бразилию и Аргентину поставлять [3] ! Тут уже пахнет потерей очень больших финансовых вложений и источников дохода, что имела Британская империя. Хотя бы те же плантации кофе и какао, с которых они имели очень много чего. Не говоря уже о поставках чисто промышленных материалов и продукции. От паровозов до текстиля.

И хохма тут заключалась в том, что даже пятисот хорошо обученных и хорошо вооружённых солдат и офицеров, вкупе с дополнительным вооружением и боеприпасами для армии Парагвая было более чем достаточно, чтобы карточный домик южно-американских «банановых республик» посыпался.

Относительно Южной Африки дела обстояли совершенно иначе. Там уже действовал многотысячный экспедиционный корпус англичан. Стянутый как из метрополии, так и, в первую очередь, из Индии. Из Метрополии — в гораздо меньшей степени, чем из Индии. И это легко было объяснимо — эбола в южных графствах. Её никак не могли победить. Она постоянно вылезала то там, то здесь и держала в тонусе как администрацию, так и войска стоящие в оцеплении. Те самые войска, которые в ином раскладе уже давно бы воевали буров.

Но и тут тоже был нюанс: как среагирует английская аристократия и вообще военные, когда в сторону Южной Африки двинется караван с оружием и пятьюстами хорошо обученных, и хорошо вооружённых людей? Ведь явно попытаются остановить. Однако если вся эта тёплая компания вдруг отправится не в Южную Африку, а в Парагвай… Вот тут-то будет совершенно иначе.

Ведь к чему сейчас приковано всё внимание английской, и не только, общественности?

К Южной Африке.

Поэтому, когда пройдёт сообщение о том, что вся «русская банда» отправляется не в Южную Африку, а в Южную Америку, будет очень большой зазор времени, чтобы до той «английской общественности» в лице особо заинтересованных лиц, завязанных на Южную Америку, дошло чем всё это грозит.

Григорий сидел на верхней палубе яхты, попивал свежий квасок, захваченный прямо целым бочонком у местного производителя. Конечно, можно было бы и яхте заказать, но для этого у «повара» должен быть образец. Вот он и доставил ему этот образец. А сейчас, вечерочком, в одиночестве сидел за столиком и просто смотрел на небеса, где разгорались звёзды.

Ну вот так ему захотелось — «угнал» яхту на рейд и решил просто побыть один. Ну… если, конечно, братику приспичит срочно что-то взять или сделать на яхте, он, конечно, пригонит обратно к причалу. Но пока никаких звонков не было, он наслаждался покоем. И размышлял.

Мозги как-то не желали отдыхать. И даже если хорошо набегался, или там порешал кучу проблем на берегу, здесь, под чистым небом и звёздами всё равно никуда не денешься от проблем вездесущих.

Он смотрел на огни города, слушал как в борт бьёт волна, вдыхал запахи моря, но всё равно мысленно он был далеко. В Парагвае. И чем больше он думал про эту страну, чем больше у него разворачивалась в мозгах картина предстоящего сражения за этот мир, сражения со здешними паразитами, уже успевшими присосаться к нему, тем больше расползалась у него по лицу иезуитская улыбочка.