Василий с удовольствием глянув на озадаченные мины портовых, когда «сам собой» развернулся фрагмент борта яхты, на ходу раскладываясь в шикарный трап и с блаженной миной на лице вышел на бетон причала.

— О-о! Наконец-то-о! — вырвалось у него. Ощущать под ногами не качающуюся палубу корабля, а твердь и не думающую колебаться и уходить из-под ног, доставляло ему неземное наслаждение.

Он потоптался по бетону будто не веря в собственное счастье и поднял глаза на подваливших портовых бюрократов. Но они тут же, приподняв каждый шляпы, убрались, когда увидели улыбающегося им «рейнджера».

Григорий сгрёб в охапку брата и приподнял его в воздух.

— Положи на место, медведь! — вырвалось у Василия. Напыщенные дамочки и прочие главы семейств, решившие бежать из Порт-Элизабет в родной Туманный Альбион, с осуждением взирали на эту картину.

Почувствовав снова под ногами твёрдую почву Василий тут же спросил.

— Ну что? Поздравлять с Победой?

— А то! — тут же надулся от гордости Григорий. — И тебя также туда же! Ведь принимал серьёзное участие…

— Да ла-адна! — отмахнулся Василий. — Это ты рисковал своей дурной головой, а мне-то что? Мне ничего!

— Не прибедняйся! — хлопнул Григорий брата по плечу. — Если бы не ты, нам бы было очень хреново! Кстати, может вернёмся в кают-компанию и продолжим беседу?

— Нет!!! — внезапно вскрикнул Василий. — Нафиг-нафиг!!! Я всё это время, ты не поверишь, МЕЧТАЛ как сойду на твёрдую почву и просто прогуляюсь по ней. Так что веди туда где тут можно перекусить. Там и поговорим.

— Эк тебя разобрало братец! Ну… Хозяин-барин. Но сразу же предупреждаю, что насчёт хорошо пожрать тут туго.

— Вот здесь?! — Василий оглядел панораму города, открывавшуюся с пирса. — Я вижу, тут довольно хорошо отстроились. Вон, и многоэтажные домишки есть. Во множестве… И что, никакой забегаловки или кабака? Ресторанов нет?

— По кабакам сейчас буры празднуют. Там не протолкнёшься. А рестораны, — закрыты. Хозяева поныкались по углам. Боятся. А обслуживающий персонал не знает что делать: то ли бежать куда глаза глядят от этих толп бородатых и суровых буров, то ли просто пережидать. Большинство просто пережидает период становления новой власти. Впрочем… Ладно! Пойдём ко мне. Я тут недалече поселился. Разносолов не обещаю, но бутылку хорошего вина плюс харч такой, чтобы не отравиться имеется.

— Показывай дорогу.

Но тут снова подкатился какой-то из портовых служак.

— Но, сэр! Э-э… — начал он.

— Ничего страшного! — отмахнулся от него Григорий. — Яхта заперта, никого там больше нет, а пост я сейчас сам поставлю.

— Как пожелаете сэр! — раскланялся портовый, а Григорий махнул куда-то в сторону.

Немедленно из толпы отбывающих и ожидающих вывалились бородачи, перепоясанные крест-накрест патронташами и степенно подвалили к Григорию. Выслушав указания, они также степенно подошли к трапу и стали в охранение.

— А Натин где? — спросил Василий, когда брат закончил раздавать указания.

— В Европу усвистела. — смерив ехидным взглядом Василия ответил Григорий. — там сейчас завершается наша операция.

— Какая?!

— Какая-какая… Англо-Бурская война!

— Блин!

— Ромбом…

У порта их ждал экипаж со скучающим на козлах буром.

Бур был колоритный. Чем-то он напоминал Василию дворника, что прибирал территорию недалеко от Санкт-Петербургской штаб-квартиры «Наследия». Такой же здоровенный, с лопатообразной бородой. Только на голове у него был не картуз, а широкополая шляпа. На ногах тяжёлые ботинки, которые по самые шнурки прикрывали тяжёлые кожаные брюки. Поверх изрядно выцветшего на палящем солнце пиджака висел ремень с кожаными коробочками, из которых торчали кончики пуль. Ну и дополнял сей образ до целостной картины, неизменный для армии республики карабин «Маузер» за спиной.

Правда, когда двинулись в дорогу, тут же с боков и сзади пристроились четыре всадника не менее колоритной, чем бур-кучер, наружности. Только ехали они с карабинами упёртыми в бедро.

Для пущей торжественности что-ли?

Ехали недолго. Но Василий даже успел налюбоваться узкими улицами с мостовой и двух-трёх-четырёх этажными, добротными домами по сторонам.

Ему так осточертел вид океана вокруг, что даже это зрелище приносило своеобразное наслаждение.

А уж когда прибыли на место, зашли в гостиную, уселись за большой круглый стол, Василий аж испустил стон:

— О-о! Как здорово! Какая твёрдая почва под ногами! И ничего… заметь, брат! Ничего не качается!

На это Григорий лишь усмехнулся с интересом наблюдая за тем, как брат наслаждается простым сидением, на простом стуле, в простом доме… который никуда не плывёт, не идёт, не…. просто стоит на своём месте.

Обед прошёл в молчании.

Но когда дело дошло до хорошего цейлонского чая, Василий изрёк.