И под конец речи: «Представительнице древнего благородного рода не посрамившей его честь, и поднявшей его на недосягаемую высоту, всем благородным дамам и мужам в назидание, Марии Эстелле Габриэль де Суньига!».

Грянул оркестр, грянули аплодисменты.

Градоначальник подошёл к постаменту и дёрнул за верёвочку, укрепляющую полог. Полог слетел, обнажая тут же засверкавшую в лучах вечернего солнца бронзу памятника. Казалось, даже, что это сияние как-то особо подчеркнуло жажду жизни и энтузиазм на лице скульптуры.

На этом официальная часть открытия памятника закончилась. Градоначальник, посчитав, что его задача полностью выполнена, тихо отбыл со своей свитой. Начались народные гуляния. Духовой оркестр что-то играл явно приятственное для публики. Публика не расходилась.

— Как тебе удалось?!! Да за такое короткое время?!! И вообще почему мне не сказал?!! — выпалил Василий откуда-то материализовавшемуся братцу.

— Пф! Если бы ты читал питерские газеты… регулярно… то знал бы и как удалось, и почему так быстро. — заметил Григорий. — И вообще братец, я был уверен, что ты знаешь.

— Так всё-таки! Кто повелел и как ты этого добился?

— Э-э… — смешался Григорий, и наклонясь к уху Василия шепнул. — Императрица. Ей кто-то подсунул книжечку «Замечательные путешествия, приключения и изречения великолепной Мэри Сью».

Потом выпрямился и уже нормальным голосом продолжил.

— Им очень понравилось что Мария акцентировала: «за честь моего древнего благородного рода и честь Родины!».

Василию резко захотелось прибавить своё старое и сакраментальное: «маразм крепчал и шиза косила наши ряды!». Сюрреализм ситуации с этим «повелением» внушал. Ведь чтобы так проникнуться, нужно было ассоциироваться с героиней. И чтобы императрица вот так… Мда! Василий вдруг почувствовал, что ближайшие годы в Питере и вообще в России будут весьма не скучными.

Несколько оправившись от потрясений, Василий сменил тему.

— А твоя аппаратура как? Будет вальс?

— Будет-будет! — многозначительно подхватил Григорий и тут же перейдя на санскрит полушёпотом добавил — …и проследи, чтобы наш протеже танцевал с кем надо!

— И вас Румата-доно, это тоже касается! — вдруг вступила в разговор Натин. — И не возражать! Вон дама ждёт кавалера.

И многозначительно указала взглядом на отбивающуюся от кавалеров Ольгу.

Григорий крякнул. Но по его виду было понятно, что исполнит. Хотя сама ситуация и его сильно развеселила — Натин цепляется к Василию, он сводит Богданова и Паолу, а, в свою очередь Натин его самого с Ольгой. Бросив ехидный взгляд на брата он направился к своей аппаратуре.

— Кстати! Уважаемая Натин! — перейдя снова на санскрит, официально начал Василий. — Вы обучались вальсу, польке?

— Да. — коротко ответила та с любопытством наблюдая за Василием.

— Тогда приглашаю на первый же танец! — заявил он.

Смолк духовой оркестр, и в наступившей тишине, грянул оркестр симфонический. Вальс Штрауса. Это сработала «электронная засада» Григория.

Публика обалдела. Но пока она приходила в себя, в центр небольшого свободного пространства перед памятником вышли двое — Натин и Василий. Поклонились друг другу, и закружились в танце. Вскоре, увидев такой пример, закружились и другие пары. В том числе и Паола с Александром.

Через минуту возле Ольги возник Григорий и неожиданно для «отбитых» кавалеров они тоже закружились в вальсе. Только трое «котят», под присмотром служанки стояли поодаль наблюдая как танцуют её госпожа с другими, не менее сверкающими и явно очень титулованными особами.

Натин лишь мельком взглянула в сторону своих подопечных и успокоилась. Всё было хорошо.

Принцесса Атталы, студентка-прогрессор наконец успокоилась окончательно. Отбросила все страхи, что ранее так давили на её. Наконец, почувствовала себя на своём месте.

И маска… кажется окончательно «посыпалась».

…И началась беготня!

Натин, после памятного «бала при памятнике», претерпела разительные перемены. Это уже не была та мрачно-сур-ровая мадмуазель с флером восточной загадочности.

Ныне это была крайне деятельная и весьма весёлая дама, больше не напоминавшая ту злючую буку, что из себя не так давно строила. Теперь она шокировала местное санкт-петербургское общество не своими выходками типа «она опять кого-то поколотила и в полицию сдала», а совсем другого свойства. Больше энергичными и деловыми замашками большого босса. И то, что этот «босс» был в юбке, как раз и шокировало патриархальную публику. Последнее ещё больше разделило сообщество сплетниц и сплетников на два лагеря: одни таки утверждали, что она «есть принцесса с востока», другие возражали, называли её мошенницей или, по крайней мере сумасшедшей.

И всё потому, что её поведение больше соответствовало некой весьма богатой и титулованной особе, нежели мещанке, или мелкой дворянке. Особенно это касалось качества «построить» подчинённых. А среди тех, кто попал под её «руководящую длань» была и просто интеллигенция, прежде всего инженерная, а были и из «господ офицеров». Особенно из вышедших в отставку. Многие, узнав, что «ими будет командовать баба», просто уходили подальше. Но, несмотря на предубеждения, область её деятельности только расширялась. Уже далеко выйдя за пределы её прежних научных и околонаучных изысканий.