– Стойте! – возмутился Лотар и сам повертел модель на симуляторе, пытаясь понять, как этим управлять.

Носом будущего корабля должен был стать корпус «Белой молнии». Он же превращался в рубку. Этот приплюснутый округлый «клюв» Лотара устраивал, а вот то, что происходило дальше, просто шокировало. Основной корпус походил на пирамиду, еще и одно из ее ребер было обращено вниз и укорочено, демонстрируя скошенный зад с системой из четырех двигателей. Мощный плазменный – в центре, остальные по вершинам.

– Это все, конечно, хорошо и аэродинамически прекрасно, о космической маневренности я и говорить не буду, – шептал Лотар, – но как, по-вашему, это можно посадить? Носом в землю?

– Честно? Это твои проблемы, – отмахнулся Виту. – У тебя есть три дня, вот и придумай.

– На самом деле я вас спасу, – улыбнулся Ирон. – Нам же не нужно набирать скорость, чтобы долететь до точки сбора, да и потом до острова, верно? Задача просто в том, чтобы лететь.

– И к чему ты это? – не понял Виту.

– Предлагаешь сделать временное шасси? – догадался Лотар.

– Да, присобачить колеса. Приклеим на «сопли», оторвутся при выходе из атмосферы и дело с концом.

– После этого силиконового клея остаются пятна, – брезгливо сказал Лотар.

– О да, это же так страшно для корабля, на котором преступники валят с ЗиПи! – рыкнул Виту, и Лотар даже вздрогнул.

Думая о самой задаче, он совсем забывал, что тут на самом деле происходило, и с кем он имел дело, по крайней мере, разговоры здесь и сейчас напоминали ему работу с «Белой молнией», и только маты немного смущали, да и они почему-то в Пекле теряли значимость.

– Все, – заключил Виту, будто он тут был главным. – Ирону надо поспать, чтобы потом контролировать тут работу. Мартину надо заняться схемами «Белой Молнии», мне разобраться с тем, что они натворили тут с двигателями, а ты пиздуй к Дерлу договариваться.

– Да, но мне нужна твоя помощь, – спокойно сказал Лотар.

При этом он так посмотрел на Виту, что тот всерьез задумался, а не нарывается ли этот парень, потому что черт его знает, что на уме у бывшей шлюхи Ястребов.

«Хотя скорее это у тебя крыша течет», – подумал Виту, тяжело вздыхая. Даже злиться ему внезапно надоело.

– У меня есть еще пару часов до разговора с ним и мне нужно пару твоих советов.

– Его? – удивился Ирон, но, получив уверенный кивок, только руками развел, скорчив такую рожу, что Виту захотелось послать их всех куда подальше.

То ли у него было слишком бурное воображение, то ли на лицах этих двоих и правда читалось нечто вроде:

«Ты уверен, что хочешь говорить с ним?»

«Да, а что?»

«Ничего, но если что я не виноват».

– Если вы считаете меня ебнутым, так и скажите, – не выдержал Виту, швыряя сигарету на пол, и раздавил ее ногой.

– Не считаем, – ответил Лотар и как-то неожиданно резко схватил Виту за плечо, чтобы отвести подальше от Ирона, – но на самом деле я именно об этом хочу поговорить.

– Избавь меня от своих нравоучений, – возмутился Виту и вырвался, даже не ожидая, что его не станут удерживать.

– Просто послушай меня, пожалуйста, – попросил мирно Лотар. – Идем…

Он вывел Виту из ремонтного отсека, подождал, когда туда зайдет Мартин, и уселся на пол прямо в коридоре.

– Ну и че? – не понял Виту, снова достав сигарету и нервно щелкая зажигалкой.

– Ты сейчас похож на меня в пятнадцать, – неожиданно сказал Лотар.

– Да пошел ты!

Даже слушать это Виту не хотелось, поэтому он просто развернулся и собирался уйти, но слова Лотара его остановили.

– Я знаю, что такое жить, никому не доверяя, – сказал он. – Я знаю, каково это быть изгоем, и в свои пятнадцать я защищался от всего мира, как ты сейчас…

– Слушай, вот не надо. Если ты меня видел в другой среде…

– Виту, причем тут среда? Ты всегда был сам по себе и никому не доверял, скажешь, нет?

– И что ты от меня хочешь?!

Лотар хлопнул по полу рядом с собой.

– Тут вполне мог валяться чей-то труп, – язвительно заметил Виту.

– Сейчас не валяется, – пожал плечами Лотар, помолчал немного и, не дожидаясь очередной колкости, заговорил: – В подростковом возрасте мне пришлось работать с психотерапевтом, потому что я тоже не умел нормально общаться с людьми. Быть изгоем тяжело. Ты никому не веришь, не можешь позволить себе слабость. Мне долго пришлось учиться не бросаться на людей, когда мне плохо, и не убегать от реальности в алкоголь.