— Что с па? — спросила Лана без обиняков, не давая собеседнику опомниться. — Вы никогда не врали мне, сэр, и не стоит начинать сейчас. Что с ним?

И бравый майор вдруг разом осунулся и постарел.

— Конрад умирает, девочка.

Пол казармы ощутимо качнулся под ногами девушки, и она почти прокричала:

— Что значит — умирает?! Что вы несёте, сэр, па здоров, как…

Вокруг начали собираться привлечённые воплем сослуживцы, но Лане было не до того.

— Это Дарлинг, малыш. Чем-то он там надышался. Какая-то пыльца, что ли… столько лет всё было в порядке, а тут вдруг эта дрянь проснулась и начала размножаться, забивая сосуды. Кровообращение уже почти по нулям, три инфаркта один за другим, его мозг снабжают кислородом иску…

— Так надо заменить сердце, и всё!..

Она наскоро прикинула состояние счета, приятно изменившееся после призовых за "Стил Флауэр" и еще полудюжины по-настоящему прибыльных операций, в которых ей довелось поучаствовать за два с лишним года службы в Дивизионе. Ерунда, хватит на десяток новых сердец! На полсотни!

— Ты не поняла. Можно заменить сердце, почки, печень… всю систему кровообращения не заменишь. Конрад запретил тебе говорить, но раз уж ты сама… это конец, Лана.

— Я вылетаю, — бросила капрал Дитц, одновременно с разговором посылая запрос компании "Фредериксон и сыновья".

Здесь, на Иллирии, где базировался полк, в который входила рота, увы, уже покойного капитана Рурка, именно эта фирма предоставляла услуги частного извоза по высшему разряду — и высшей ставке, конечно. Самого Фредериксона уже давненько не было в живых, как и сыновей, но внуки прекрасно справлялись с семейным бизнесом. Свободный курьер у них сейчас был, что позволяло избежать медлительных рейсовых кораблей и пересадки на Большом Шанхае.

— Не смей! — куда и делась скорбная растерянность первых минут разговора. — Думаешь, Зверюга просто так не захотел, чтобы ты знала? Тебя же убьют здесь, кретинка!

— Может, убьют. А может, и нет. Я прилечу в любом случае. Где он лежит?.. А, неважно. Объясните там всем, что если они посмеют отключить систему до моего прилета, я спалю эту лавочку. Поэтажно, начиная с верхнего.

— Лана…

— Довольно, сэр. У меня нет времени на пререкания, пришел запрос на оплату маршрута. Убьют — так убьют. Главное, чтобы убили после того, как я увижусь с па, а не до.

Лана отключила связь и только тут сообразила, что следовало бы перейти в приватный режим: вокруг столпился чуть ли не весь взвод. Точнее, то, что осталось от него после трижды проклятой Джокасты. Отпускные свидетельства были выданы только три часа назад, и народ ещё не успел разлететься кто куда. Впереди всех, прямо напротив девушки, стояла лейтенант Дюпре. И выражение её лица не сулило подчиненной ничего хорошего.

— Кого убьют? — мягко поинтересовалась командир взвода. Теперь, после гибели капитана Рурка, именно её кандидатура была самой вероятной на должность ротного. По слухам, приказ о производстве в звание и назначении будет подписан на днях… — Где убьют? Почему убьют? Кто убьет?

Врать не было никаких сил. И смысла тоже: чтобы Стерва — да не определила?!

— Меня. На Алайе. "Гиксосы".

Лейтенант потёрла висок, утрясая в голове полученную информацию. Пальцы, покрытые после тяжёлого ожога новенькой, слишком розовой и блестящей, кожей странно выглядели рядом с черными полосами родовых знаков.

— И что же вчерашняя школьница успела натворить такого, что дома её грохнет не кто-нибудь, а Жандармерия?

А, семи смертям не бывать…

— Услышала Зов.

— И что? Мы все его слышали.

— В девять лет.

Недоуменный гул, состоящий в основном из возгласов мринов "Бред!" и "Так не бывает!", пронесся над плотным кольцом слушателей и затих. Кстати, удивлены были, кажется, далеко не все. И у Ланы почему-то создалось впечатление, что как минимум лейтенант не услышала ничего нового.

— Подробнее, — уронила комвзвода, недвусмысленным жестом призывая собравшихся к тишине.

— Что — подробнее?! Мэм, ну некогда мне, как вы не понимаете! Курьер вылетает через час!

— Десять минут у тебя есть. Я жду. Если верить нашей науке, Зов после смены первого зуба — нонсенс. Так что?

Лана окинула взглядом стоящих вокруг товарищей и поняла, что отвертеться не удастся. Мрины, которых обсуждаемая тема касалась напрямую, проталкивались вперёд, оттесняя людей.

— Вот и "гиксосы" сказали — нонсенс. Это эпилептический припадок был, или чем там никчёмы болеют? Никчёмой была — никчёмой и останешься. Брысь с Алайи, если хочешь жить. Тут кое-кто интересовался, как меня занесло в "Сан-Квентин"… так и занесло. "Сан-Квентин" тогда принимал, а "Крыло" — нет. Все просто.

— Да уж, — пробормотал стоящий рядом с Эрнестиной Ходок. — Я, в целом, понимаю, чего они взъелись… но всё равно, Зов — это классно! Неважно, когда!

— Классно? — прошипела Лана, чувствуя, как становится пустой и лёгкой голова. — Классно?! Для Ланы Кронберг — наверное. Лане Кронберг, которую насиловали собственные братья, а колотили все, кому она попадалась под руку… Лане Кронберг, которую попытались забить — не побить, а забить до смерти, Ходок, ощущаешь разницу? — за то, что, не жравши два дня, она спёрла на кухне кусок хлеба… Лане Кронберг, которую продали соседу-вулгу, как ненужный хлам… да, ты прав, Лане Кронберг Зов был нужен. Я бы даже сказала, жизненно необходим.