Жал не двигался, а Данан всматривалась в мужское лицо, которое оказалось к ней много ближе необходимо. У неё не было ответа: слишком трудно представить все эти многочисленные «бы». Данан потянулась вперед и немного вверх, положив одну из рук эльфу на щеку.

— Я не знаю, как могло бы быть, Тальвес. У меня скверное воображение, — усмехнулась она. — Но сейчас мы здесь, и в другой раз скажи мне прямо, куда мы и зачем. Потому что, знай я правда, сама потащила бы тебя сюда.

Жал улыбнулся немного печально: она все же не захотела понять его мысль. Может, потому что сейчас это все усложнит. Может, оттого, что сейчас для неё любой чувственный опыт стал бы непосильным усилием. А может, она просто не способна проникнуться моментом и историей чужих богов, как ему бы хотелось. Просто не способна и все. Он ведь тоже не романтик, это здесь, в Ирэтвендиле, куда он мечтал хоть раз попасть просто гостем, почему-то размяк. Не время. По крайней мере теперь, после её слов, которые все-таки несли приятный, теплый смысл.

В тот раз Тальвес был другим. Отдаваясь и принимая, Данан чувствовала это в каждом касании и выдохе. Словно после того, как она сказала, что ей трудно воображать всякое «бы», эльф решил наглядно продемонстрировать, что имел в виду. Он не был с ней, чтобы помочь, не утешал, не разгонял тучи, не глушил голоса, не наказывал и не заявлял прав. Он не выполнял никакую работу, а просто был, как был бы обычный мужчина с женщиной, которая для него ценна.

Данан лежала на плече Жала и думала, как много ясности внесло их пребывание у эльфов в происходящее. Причина, по которой эльфы не могли действовать активно были ясны: Тальвада не хотела рисковать своими смотрителями, высылая их вхолостую из леса, где они находились под магической защитой Капкана Хранителя. Отчасти ей стоит сказать спасибо: это было не самое смелое решение, но точно сохранило на их, смотрительской, стороне хоть какие-то военные силы. Которых «не хватит», — припомнились слова Тальвады чародейке.

Тальвес поглядел на женщину в руках с грустью: жаль, что ему уже не удается с былой легкостью затыкать в голове чародейки все голоса. Как минимум один — ее собственный, голос человека, который тащит бремя выбора в их отряде и все время бдит.

— О чем ты думаешь? — спросил Жал неуверенно: вдруг её ответ будет слишком длинным.

— О тебе, — ответила Данан, лукаво взглянув на мужчину.

— Да ладно, — отозвался тот и следом ущипнул себя за бедро: это в самом деле происходит с ними? Они что? Они это… кокетничают? Флиртуют?! О, Неумолимый Таренгар, как его потрепала жизнь! — воскликнул внутренний голос эльфа. И он тоже, как ранее Данан, узнал в этом внутреннем голосе интонации Хольфстенна. Вот же хитрый гном, одомашнил их!

— Нет, я взаправду.

— Дан… Или ты хочешь, чтобы я звал тебя Теганой?

Данан бросила молниеносный взгляд:

— Я же вроде не говорила тебе?

— Слышал в лагере твоего брата, — ответил эльф. — Так о чем думаешь? — спросил просто, не получив разрешения на «Тегану».

— Как бы сделать заказ Эйтианским гадюкам. Что для этого нужно?

— Эм… Ненависть? — шутливо предположил он, перебирая её волосы. — Пара ложек. И золота от десяти сотен.

— Если у меня все это есть, что мне сделать, чтобы нанять кого-то вроде тебя? — сосредоточенно продолжала чародейка.

Жал поцеловал женщину в темечко и, скосив взгляд, спросил:

— Тебя что, Дей допек?

Данан рассмеялась, прижимаясь щекой у мужской груди. Потом посерьезнела и спросила: так все-таки? Тальвес немного погрустнел:

— Тебе нужно письменное обращение и контракт.

— Так официально? — изумилась Данан, приподнявшись над одеялами.

— А то, — с серьезной миной качнул головой Жал. — Если бы не строгие рамки и внутренняя прозрачность заключенных сделок, мы были бы обычными разбойниками, и никто бы не обращался к нам за работой. Видишь ли, в чем дело, Данан, — разоткровенничался Жал. — Честность подкупает. Да и в самом деле является хорошей чертой.

Данан припомнилось, как недавно Жал требовал от неё честности относительно намерений Диармайда. Что ж, пожалуй, этому уставному правилу эйтианец в самом деле следовал. Взять хотя бы его «честную» клятву верности ей — она еще жива!

— Честность — не липовая, а взаправдашняя — гарантирует, что с тобой можно иметь дело. Честных дельцов все любят и хвалят, к ним возвращаются. А уже второе дело, чем именно торгует делец — бусами и тряпками или искусством отнимать жизнь. Даже у самых охраняемых лиц. Поэтому контракт — обязателен.

— И все они где-то хранятся, верно? — чародейка оперлась на локоть и нависла над мужчиной.

Её намеки были очевидны, и Жал запрокинул голову.

— Ты хочешь, чтобы я убил себя сам?

— Неужели выкрасть один контракт невыполнимо для тебя?

— Данан, — протянул Жал, — это слишком очевидно. Я на провокации не ведусь. Особенно такие.

— А что если мне в самом деле нужен тот контракт, который Гадюки заключили с Молдвиннами?

— Зачем? — оглянулся он на неё.

— Это будет доказательством, что Диармайд не узурпирует трон. Мы сможем обвинить Молдвиннов и их подручных в убийстве короля Драммонда.

Жал разочаровал её трезвостью:

— В моем контракте не было ни слова ни про Молдвиннов, ни про Драммонда. Запрос — я напомню тебе — отправил некто Продий Девирн, и по запросу я должен был убить только Редгара Тыщу Битв со всеми прихвостнями.

Данан, развернувшись рывком, уселась сверху, заставляя Тальвеса смотреть себе в лицо. Правда, мужской взгляд по началу пару раз сполз на грудь, но потом эльф взял себя в руки.

— И все-таки это заткнет всех, кто будет не согласен с тем, что Диармайд…