— ВТОРЖЕНИЕ! — заорал один, поднимая тревогу.

Берен вырубил орущего. Толгримм тут же унял второго — коротко и насмерть. Айонас осмотрелся, сориентировался, где они находятся и дал знак: им туда.

Ни Толгримм, ни Берен в темницах дворца не бывали, поэтому использование сферы телепортации, выданной Сеорасом, досталось Айонасу. Толгримм не пожелал отпускать Диенара одного — с него станется не спасти, а угробить августу! Берен, и без того собиравшийся присоединиться, понял, что просто обязан быть в деле, дабы эти двое не передрались и не забыли, зачем вообще явились.

В узких коридорах полагаться на меч было несподручно, к тому же трое в случае схватки образовывали ненужную, сковывающую сутолоку. Потому Толгримм отказался идти в указанном направлении, заявив:

— Я за лошадьми, — и отправился пробираться наверх, стараясь никому не попасться на глаза. С его ростом это было нелегко. Зато он мог понадеяться на физическую силу, если придется пробиваться через охрану. Впрочем, едва ли в замке сыщется сильно много боеспособных мужчин — большинство наверняка снаружи, мобилизованы Брайсом для обороны.

Охрана у пленников, видимо, все же имелась — до Айонаса и Берена довольно быстро донеслись незнакомые мужские голоса. Судя по интонациям, добра пленникам они не сулили. Для одной пленницы во всяком случае точно.

Подобравшись поближе к тюремному блоку, Айонас и Берен затаились. По голосам стражей было четверо, и Диенар доподлинно знал, что эти мужчины от Альфстанны всего в нескольких шагах. Не потому, что видел сквозь стены — помнил конструкцию темниц. Приложив палец к губам, он велел Берену не издавать ни звука. Если их обнаружат, Альфстанну тут же используют как заложника, а им этого не нужно.

Диенар оглянулся, подобрал какой-то камушек, намереваясь бросить чуть заодаль и, тем самым, выманить хотя бы двух пленников. Берен, уловив жест, успел буквально наступить Айонасу на запястье, когда тот брал камень. Диенар вскинул голову, тараща страшные глаза: совсем ополоумел, смерд? Берен скрестил перед собой руки, состроив ужасную рожу: это бесполезно, все равно не выйдут! Айонас сделал жест, сбрасывающий ногу Берена (тот, разумеется, не усердствовал). Злобное выражение лица августа прямолинейно заявляло: сделаем, как я сказал!

Берен вздохнул, но больше не вмешивался.

Айонас швырнул сколыш от стены вперед себя, в глубину прохода и почти сразу услышал, как возня в основной части блока притихла. Раздалось ожидаемое: «Кто здесь?», а потом и совершенно разумное: «Посмотри, что там». Смотреть, похоже, никто не хотел, поэтому долгое время и не выходил. Наконец, высунулся один человек, которого Айонас встретил толчком в сторону Берена, и тот успел зажать разведчику рот, а август твердой рукой приставил острейшее ледяное лезвие кинжала к горлу парня. Он не стал ничего объяснять, только мотнул головой вбок, в сторону, где за небольшим коридором и открытой дверью ублюдки пытались выволочь Альфстанну наружу. Пленник Диенара и Берена заколебался, хмурясь. Похоже, взвешивал ситуацию. Большим пальцем свободной руки Айонас провел поперек собственного горла, красноречиво объясняя, чем кончится сопротивление: может, Альфстанну они и не спасут, если малой поднимет тревогу, но он же все равно помрет. Какой для него в этом смысл?

Парень кивнул. Чуть поводил головой, мол, как же он крикнет с клинком на шее? Айонас, глядя парню в лицо, пока Берен выкручивал ему руки, приподнял брови и голову: уж исхитрись как-нибудь так, с кинжалом. Парень сглотнул, прочистил горло. Его уже окликнули свои: что там?

— Порядок. Крысы, как обычно. Хотя, кажись, пользуясь случаем, что сегодня здесь мало охраны, тут в углу кто-то навалил кучу! Я иду!

Берен, встретившись взглядом с Диенаром, попытался развернуться с пленником в нужном направлении, но Айонас положил ему поверх плеча тяжелую ладонь и ткнул под нос выставленным указательным пальцем: иди один! Берен кивнул и, пользуясь тем, что кинжал Айонаса еще удерживал в подчинении скрученного паренька, больно заломил ему руки. Тот застонал сквозь зубы, словно ему выбили парочку.

— Что там такое, Джим?!

— Проклятый угол, — выхрипел парень, чувствуя, как проступают слезы в глазах.

Айонас кивнул Берену, тот перехватил повреждённые руки пленника под локтями, как бы набросив их на свою, и скрепив, таким образом, хватом, как засовом. Надолго не хватит — только пока ярость не вытеснит боль, но надолго и не нужно. Освободившейся рукой Берен выудил из-под плаща нож и «подменил» Айонаса под челюстью парня.

Берен прошел внутрь, и Айонас тут же услышал: «Ах, ты ж, сучий потрох!», «Отпусти его!». И Берен отпустил, ударив рукоятью ножа парня по сопатке. Тот вырубился, Берен отшвырнул обмякшее тело в сторону и тут же, сцепившись еще с одним в короткой схватке, убрал и его. Третий встал напротив в боевой стойке, тоже с кинжалом, а четвертый тут же поймал за волосы бездыханную Альфстанну, потянул вверх, пытаясь взодрать её голову и велел Берену всерьез подумать, прежде чем…

Прежде, чем он закончил, Айонас прицельно бросил свой кинжал так, что тот вонзился солдату в глаз почти на всю длину лезвия. Обидчик Стабальт дернулся раз, другой и упал лицом вперед, роняя августу. Берен воспользовался замешательством оставшегося и решил ситуацию в свою пользу. Айонас сразу же бросился к Альфстанне, выудив по дороге свой кинжал из трупа стражника. Вытер лезвие о плащ и убрал оружие практически бездумно, уже падая на колени рядом с измученной девчонкой. Бережно, как мог он положил её голову себе на колени. Берен, подсевший тоже, увидел, как дрожат у августа пальцы.