Не слишком ли впечатляющий вид? В попытке поднять настроение я спрашиваю: — Твои мама и папа дома?

Его рот сужается еще больше, пока я не перестаю видеть его губы.

— Обычно нет. Я думаю, что в эти выходные они в Италии, наблюдают, как мой старший брат участвует в какой-то дурацкой гребаной гонке.

А, вот и все. Мне кажется, я только что наткнулась на причину этой скрытой печали. Мое сердце немного болит за него, потому что эта печаль мне не так уж незнакома.

— Это отстой, когда никого нет рядом, — тихо говорю я, думая о своей собственной матери и о том, что я никогда не была для нее приоритетом, которым должна была быть. Он смотрит на меня сверху вниз, выражение его лица непроницаемо.

— Ты говоришь так, как будто точно знаешь, на что это похоже.

Я смотрю на изношенные носки своих белых теннисных туфель, слишком поздно вспоминая, почему я не могу позволить, чтобы здесь стали известны какие-либо подробности моей жизни. Даже Лони не знает о моей маме, или о несчастном случае, из-за которого она сбежала. Не то чтобы она была замечательной матерью до того, как ей пришлось исчезнуть.

— Мы должны приступить к работе, — быстро говорю я. — У нас много дел, мы еще ничего толком не начали.

Он выглядит так, будто хочет надавить на меня. Чтобы покопаться и раскрыть все мои грязные секреты. Это облегчение, когда он, кажется, отпускает этот вопрос, озадаченно качая головой, прежде чем повернуться и направиться к открытой концептуальной кухне.

— Ты хочешь что - нибудь выпить? — спрашивает он через плечо. — Могу предложить выпить пива. Может быть, вина?

— Пиво подойдёт, — отвечаю я.

— Тебе не нужно пить, если ты не хочешь, — говорит он, открывая холодильник. — У нас еще есть содовая и сок.

— Люблю пиво, — говорю я, пожимая плечами. В конце концов, я действительно выросла с Дженн, которая перед едой следила за тем, чтобы в холодильнике было достаточно пива.

Он смотрит на меня из-за дверцы холодильника, его бровь приподнята, а губы изогнуты в удивленной усмешке.

— Хм, я никогда бы не подумал, что такая хорошая девочка, как ты, может потакать.

Я закатываю глаза и прислоняюсь к огромному кухонному острову со стеклянной столешницей.

— То, что я забочусь о школе, не значит, что я святая.

Он ухмыляется, берет два модных крафтовых пива и подходит, чтобы поставить одно передо мной.

— У Эллис есть мятежная сторона, — поддразнивает он. — Сексуально.

Я хмуро смотрю на него, но не могу сдержать румянец, заливающий мои щеки. Он ведет себя совсем не так, как в любое другое время, когда мы разговаривали в школе. Даже во время наших ночных купаний он никогда не был таким дружелюбным. Это выглядит так, как будто с него сняли какой-то вес или напряжение, он полностью расслабился впервые с тех пор, как мы встретились. Он всегда такой, когда нет рядом Сэйнта и Гейба?

Мне нравится этот непринужденный, доступный Лиам в своей черной футболке, с открытыми татуировками и легкой улыбкой. Он, кажется, тем, с кем я могла бы искренне наслаждаться общением.

Мы берем свое пиво и идем в гостиную. По пути я забираю свой рюкзак с того места, где оставила его.

— Хорошо, я немного подготовилась, чтобы мы не начинали с нуля, — говорю я, садясь рядом с ним на плюшевый кожаный диван и кладя сумку на колени, чтобы я могла порыться внутри в поисках папки.

— Я уже составила список произведений Диккенса, на которых, я думаю, нам следует сосредоточиться. Мы могли бы сосредоточить нашу тему вокруг его изображения бедных людей в его произведениях.

— Срань господня, Эллис. Ты лучший партнер на свете.

Я бросаю на него застенчивую улыбку.

— Мне просто нравится быть подготовленной.

Я как раз вытаскиваю папку и блокнот, когда внезапно раздается звонок в дверь, один из тех причудливых колокольчиков, которые играют Моцарта. Нахмурившись, я бросаю взгляд на дверь, затем на Лиама.

— Ждешь кого-нибудь?

Он качает головой, но выражение его лица мрачнеет.

— Нет.

Он встает на ноги и, обойдя меня, направляется к двери. Я смотрю, как он открывает ее, и у меня скручивает живот, когда Сэйнт стоит по другую сторону порога.

Только он не один.

Я вижу, что позади него собралась целая группа студентов из Ангелвью, включая Гейба и Лорел.

Они смотрят на меня через дверь в явном шоке.

Плечи Лиама напрягаются, и я вижу, как его профиль скривило от ярости.