— Хорошо, — медленно говорит она, краем полотенца вытирая струйку воды с виска.

— Я прервала их, и они набросились на меня.

— О Боже мой! С тобой все в порядке?

Я киваю.

— Я не была сначала, не совсем, но потом Сэйнт спас меня .

— Сэйнт?! — Ее глаза-блюдца. Конечно, эта новость была для неё самой шокирующей на данный момент.

Я пренебрежительно машу рукой.

— Да, да, сейчас он не в центре внимания.

— Если Сэйнт Анжелл, спасающий тебя, не является центром твоей истории, то что, черт возьми является?

Я хватаю ее за плечи и смотрю ей прямо в глаза.

— Лони, послушай меня. Я не думаю, что Сэйнт напал на Ника. Я думаю, это сделали Джон Эрик и Финнеган.

Она судорожно вздыхает, и ее лицо снова бледнеет.

— Что? Что заставляет тебя так думать?

— Их действия, то как они охотились за этим ребенком. То, что они… я делаю глубокий вдох, прежде чем продолжить, — планировали сделать с ним. Это было то же самое, что, по твоим словам, случилось с Ником.

Она долго молчит, и я не знаю, поняла ли она точно, что я сказала.

— Лони? Ты в порядке?

— И так … Брэндон не защищал Сэйнта. Он защищал этих придурков?

— Я так думаю, — отвечаю я мягким голосом.

Ее глаза внезапно вспыхивают яростью. Она выглядит убийственно, когда вскакивает на ноги, расхаживая по своей комнате.

— О боже. Все это имеет смысл. Я имею в виду, я всегда задавалась вопросом, почему он защитил Сэйнта из всех людей, и ... — Сжимая кулаки, она прерывисто вздыхает и направляется к двери.

— Я собираюсь убить этого ублюдка.

Инстинкт заставляет меня погнаться за ней. Я бросаюсь к двери, чтобы не дать ей выскочить в коридор.

— Что ты делаешь? — Спрашиваю я. — Куда ты направляешься?

— Я собираюсь найти Брана, отрезать ему яйца и засунуть их ему в глотку!

Я поднимаю руки и отчаянно качаю головой.

— Нет, нет, это плохая идея.

Я думаю о Джоне Эрине и Финнегане и о том, что они могут сделать с нами обеими, если мы начнем распространять слухи о том, что они ответственны за нападение на Ника. Нам нужен план, прежде чем мы сможем распространить эту информацию.

— Сделай вдох, Лони. Ты сейчас плохо соображаешь. К тому же, ты в халате.

— Говорит девушка, которая ударила Тватиану, когда была в полотенце, — сердито указывает она.

Закрыв глаза, проходит несколько секунд, прежде чем она мягко спрашивает:

— Ты знаешь, каким ужасом это было для Генри и его семьи?

В ее глазах стоят слезы, когда она снова смотрит на меня, и это разбивает мне сердце.

— Я не знаю — тихо говорю я. — Но я могу только представить, что это был ад.

— Брэндон знал! Он знал и ничего не сказал. Все это время я по глупости думала, что он держал рот на замке, потому что боится Сэйнта, а не потому, что беспокоится о своей драгоценной футбольной команде.

— Я знаю, знаю.

Я беру ее за плечи и веду обратно к кровати. — Все будет хорошо. Мы сможем всё выяснить. Тебе просто нужно дышать.

Я тренирую ее несколькими глубокими вдохами, пока она не успокоилась настолько, что мы можем говорить более рационально.

— Что нам делать, Мэл? — шепчет она, кладя голову мне на плечо.

Я тяжело вздыхаю и качаю головой.

— Я еще не уверена. Нам нужно серьезно подумать об этом, хорошо? Не делай ничего безумного, пока у нас не будет плана.

Она выглядит нерешительной, чтобы согласиться, но, наконец, кивает.

— Хорошо. Пока у нас не будет плана.

Я обнимаю ее, надеясь заверить, что все будет хорошо, даже если я сама не уверена, что верю в это.

На следующий день происходит что-то очень странное. Когда я работаю из-за моего наказания в столовой, после завтрака, я окаменеваю, когда внезапно входит Джон Эрик. Он замечает меня и встаёт на месте, я чувствую, как у меня сжимается живот, но не потому, что я его боюсь.

Нет, это потому, что у него испорченное лицо.

Он выглядит так, словно попал в автомобильную аварию. Его кожа покрыта уродливыми темными синяками, нижняя губа разбита, а один глаз заплыл и закрыт.

Что , черт возьми, случилось ?

Он лихорадочно озирается по сторонам, как будто что-то ищет.

— Шлюха, — рявкает он с другого конца комнаты, но, произнося это, он выглядит напуганным до безумия. Прежде чем я успеваю вставить хоть слово, он снова вылетает в коридор.