В конце концов, первым заговаривает Сэйнт, он задает мне вопрос, к которому я на самом деле не готова.

— Ты говорила серьезно? О твоей маме?

Мои глаза расширяются, и меня на мгновение парализует паника. Я подумываю отрицать это, сказать, что это был просто способ заставить его чувствовать себя плохо, но это кажется таким неправильным после его извинений. Со вздохом я решаю сказать ему правду, по крайней мере частично.

— Да, это было серьезно, — бормочу я, хотя правда о моей маме на самом деле лишь скользит по поверхности моей гребаной жизни.

— Черт, — выдыхает он. — Мне очень жаль, Мэллори.

Я закатываю глаза.

— Пожалуйста, не притворяйся, что тебе не плевать на какого-то наркоторговца из Рейфорта. Я знаю тебя лучше, Сэйнт.

На мгновение выражение его лица становится задумчивым, а затем он кивает.

— Ты права, мне плевать на твою маму.

Он хватает меня за талию и притягивает к себе, заставляя задыхаться.

— Но ты… на тебя мне не плевать.

Мое сердце бешено колотится, когда я смотрю на него с недоверием. Это не те слова, которыми ты небрежно бросаешься с кем-то, с кем спишь. Это слова, которые вы произносите, когда действительно заботитесь о ком-то.

Заботится ли обо мне Сэйнт?

— Сэйнт, я ...

— Почему бы нам не вернуться внутрь и не заняться сексом, чтобы нам не пришлось несколько часов думать о наших дерьмовых родителях?

В тот момент это звучит как фантастическая идея, поэтому я просто киваю и позволяю ему отвести меня обратно в дом его семьи.

Глава 28.

Сэйнт и я проводим большую часть осенних каникул вместе в доме его семьи, занимаясь сексом, напиваясь дорогой выпивкой его родителей и разговаривая. Как бы не были хороши секс и выпивка, больше всего мне нравится разговорная часть. Мы действительно узнаем друг друга за эти несколько дней вместе так, как я и мечтать не могла.

Я осторожно отношусь к тому, что рассказываю, стараясь держаться подальше от аварии и Джеймса, но так как он знает о моей маме, я могу рассказать ему больше о своем детстве. Это такое облегчение, иметь возможность открыться кому-то, хотя бы частично, после того, как я так долго защищала свое прошлое каждой унцией силы, которой обладаю.

Я почти сожалею о том, что мне пришлось вернуться в школу, потому что это означало, что мы с Сэйнтом лопнем маленький пузырь, который мы создали друг вокруг друга. Я ненадолго беспокоюсь, что, как только мы вернемся в кампус с другими студентами, он каким-то образом вернется к своему старому, ужасному "я". К моему облегчению, он этого не делает, хотя между нами растет некоторое расстояние. Это скорее результат наших противоречивых графиков, особенно с учётом того, что я тренируюсь для своего первого соревнования по плаванию и начинаю готовиться к финалу перед зимними каникулами.

Он по-прежнему приходит в мою комнату каждую ночь, или я хожу к нему. Я заметила, что он стал каким-то тихим и кажется рассеянным, но я не лезу не в свое дело. Если он захочет мне рассказать, он расскажет сам, я не буду его заставлять. Я не хочу делать ничего, что могло бы нарушить баланс, который мы нашли друг с другом.

Мне все больше и больше кажется, что у нас отношения, и я не совсем уверена, что именно чувствую по этому поводу. Мы проводим вместе почти каждую ночь, и он каждый день ест со мной по нескольку раз. Это, мягко говоря, сбивает с толку, мне нужно немного свободного времени, чтобы разобраться в том, что я чувствую и думаю.

Когда Лони приглашает меня на благотворительный бой, в котором участвует ее отец в Помоне, я с радостью принимаю приглашение, думая, что вечер вдали от Сэйнта поможет мне проветрить голову. К тому же, ни за что на свете я не упустила бы шанс лично посмотреть бой ММА.

Отец Лони посылает машину в школу, чтобы отвезти нас на бой, когда мы приезжаем, у нас есть места в первом ряду.

— Срань господня, Лони, — бормочу я, оглядываясь вокруг и любуясь яркими огнями зала, который битком набит зрителями, жаждущими начала боев. — Это чертовски круто!

Она усмехается.

— Да? Я всегда думала, что когда-нибудь привыкну к этому сумасшествию, но так и не смогла.

Мы устраиваемся на своих местах, возбужденно разговариваем, позволяя хаосу вокруг захлестнуть нас.

Внезапно Лони заглядывает мне через плечо, и ее глаза выпучиваются.

— Твою мать, — бормочет она.

Я хмурюсь.

— В чем дело?

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, прежде чем она ответит мне, и замираю. Лиам и Гейб идут к нам, и их собственные взгляды расширяются, когда они замечают меня. Я удивлена, увидев Лиама в черной футболке, его татуировки на всеобщем обозрении, конечно, мы не на территории школы, так что у него нет причин их скрывать.

Они останавливаются рядом с нами, и только тогда я замечаю два пустых стула рядом со мной.

О, черт.

— Привет, ребята, — говорю я до неловкости писклявым голосом. — Что вы здесь делаете?

— Ты что, шутишь? Мы бы не пропустили это, — отвечает Гейб с широкой улыбкой. —Чертовски люблю ММА.

— Да, мы большие поклонники, — Лиам кивает, и я удивлена отсутствием яда в его тоне. Мы не разговаривали с осенних каникул, так что я ожидала ледяного молчания в худшем случае и резкой колкой речи в лучшем. Прямо сейчас он звучит почти вежливо.