– Да так, для острастки. – И мы поехали на вокзал. Мишка денег не жалел, купил нам купе, так что мы провели полдня в атмосфере полного покоя и комфорта. Олеська исключительно дрыхла, видимо, ее баюкали мерно стучащие колеса или что там есть у поезда. Мы ее положили и не кантовали. А мне все время хотелось высунуться из окна и дышать, дышать, дышать…

– Алиса, ты будешь обедать?

– А что у нас есть?

– Я купил на вокзале курицу и из отеля забрал сыр с хлебом.

– Какой ты у меня хозяйственный! – восхитилась я.

– Иди сюда, поедим, – взял он меня за руку. Я присела на край и начала жевать жареную птичку. Интересную жизнь я теперь буду вести. Готовить обеды, стирать мужу носки и копить на новую машину.

– Кем ты работаешь?

– Я?

– Ты, – кивнула я. Интересно, чего он сейчас-то покраснел. Стесняется?

– Я… Я работаю на фирме мастером по технике.

– Как это?

– Ну, чиню все. Телевизоры, компьютеры, микроволновые печи.

– Надо же. А ты много зарабатываешь?

– Не волнуйся, в нищете жить не придется. – Это меня радовало, но, если честно, не очень-то я представляла нашу жизнь. Однако в этот день я решила только радоваться. Как и Скарлетт О’Хара, подумаю обо всем завтра.

Москва приняла меня в свои широкие бабские объятия поздним вечером. Вокзал смеялся, переливался огнями и торговал всякой ерундой. Развязные молодые люди плевали семечки и выжидали момент, чтобы «обуть» зазевавшегося растяпу на кошелек или мобильник, или на что придется. Молодые люди в форме и с каменными лицами, по большому блату поставленные махать автоматами Калашникова на этом хлебном месте, ходили с видом членов королевской семьи Великобритании на банкете по случай коронации очередного отпрыска. С непривычки я как-то обалдела от ширины тротуаров, количества людей и объемов площади трех вокзалов. Миша тащил меня за собой, а я вцепилась в Лесю, боясь, что где-нибудь ее всенепременно отнимут.

– Метро там, – дернул меня в сто тридцать пятый раз за рукав Мишка.

– Мы к тебе едем?

– Да, не останавливайся. Тут слишком много всякой швали.

– А с кем ты живешь? – запоздало поинтересовалась я.

– С родителями.

– С кем? – вот это номер. Исхитриться отделаться от свекрови, чтобы потом огрести сразу же и свекровь, и свекра в придачу – это в моем стиле. Не люблю, чтоб было легко.

– А как же мы им все объясним?

– Не волнуйся. Они все про тебя знают. И ждут.

– Серьезно? – посмотрела я в его простодушные глаза.

– Они очень, очень хорошие. И наверняка тебя полюбят, – заверил меня он. Ага, как же. Полюбят они меня, все бросят и примутся любить неземною любовью. Спаси Господи от такой любви, видали мы такое. Эх…Настроение мое упало. И вообще у меня все упало. Мишкин дом на Водном Стадионе остался прежним. Если честно, меня прилично потрясывало от воспоминаний. Все-таки я ехала в знакомом метро, шла по знакомым переходам. Вот здесь я столько раз покупала мороженое, а там удобная лавочка. Водный Стадион, магазин загадочного рыболова с охотником, автобус. Действительность наваливалась на меня слишком быстро, я не успевала за ней, у меня кружилась голова. Олеся сидела на Мишиных руках. У нас не было коляски, Мишка наотрез отказался тащить в Москву гроб на колесиках, который перемещал Олеську с места на место.

– Купим новую. Девочка выросла, ей подойдет прогулочная.

– Ты прям заправский папаша.

– А мне теперь им и надо быть, – кивал он. Так что Мишка пер практически все: вещи – свои, мои, Леськины, саму Леську, меня, так как я поминутно норовила потеряться и тормозила. На подходе к пятиэтажке, в недрах которой содержалась девятиметровая комната, в которой отныне мне предстоит проживать, меня заклинило совсем и Мишке пришлось отпаивать меня пивом. Для храбрости, так сказать. После этого я несколько подуспокоилась, но стала волноваться на тему того, что от меня несет пивом. Мишке пришлось искать мятные конфеты и честно втягивать воздух около моего рта.

– Воняет?

– Совсем нет.

– Врешь ты все. Дай еще пастилку.

– Сколько можно? Ночь на дворе. Олесю пожалей.

– Мне страшно.

– Я тебя уверяю, что в обиду не дам. Да они вообще спят давно. Уже двенадцать часов! – наконец и я, и он пришли к компромиссу. Мы пошли к нему, тихо пробрались в комнату, а родителям он сказал, что мы с дочкой слишком устали после дороги и познакомимся с ними только завтра. И казнь была если не отменена, то, по крайней мере, отсрочена.

– Как же ты, деточка, такое выдержала?

– Какое?

– Ну… Муж – убийца. Страшно же.

– В общем, да… – неуверенно промямлила я. Мы сидели на диване в маленькой гостиной и вели светскую беседу. Мишина мама, Светлана Владимировна, женщина тактичная, старалась как могла не задеть мои чувства, и от этого, наверное, делала только хуже.

– Ну, ничего. Теперь все наладится. Какие вы все-таки молодцы, что приехали.

– А давайте-ка мы рванем завтра в парк на аттракционы? – подал голос папаша. За весь день он еще не проронил ни словечка. Только пожирал меня взглядом, стараясь отыскать на теле и в выражении моего лица признаки прогрессирующей наркомании.