— А почему тогда он не считает кровь животных за мою кровь? — возмутился Кизаши. — Тогда бы он мне вовсе не давал бы жизни!

— Я доподлинно не знаю, — пожал плечами Стас. — Но возможно дело в том, что свое решение организм принимает на основе и твоих мыслей. И вот тут мы и подходим к тому, что ты должен сделать.

Ордынцев загнул один палец.

— Первое, что я могу посоветовать, это напряжение крупных мышц. Ты должен приучить себя максимально напрягаться, а потом медленно расслабляться при виде крови. Твое тело должно запомнить эту последовательность действий. Замени то, что ты чувствуешь сейчас, на аналог, который не будет столь фатален. Однако этот путь в случае успеха лишь снизит накал проблемы, но не решит.

— А что надо сделать чтобы решить?

— Предупреждаю, — вздохнул Ордынцев. — Этот способ может лишь усугубить твою проблему. Он откровенно варварский и содержит большое количество допущений. Честно говоря, я не хотел тебе его говорить, но…

— Широ-сан, — Кизаши впервые оборвал Стаса столь резко. Глаза парня смотрели непреклонно. — Если вы можете называться моим другом, то скажите мне. Я готов пойти на все, чтобы стать полноценным воителем, а не этой… Подделкой.

Кизаши грустно усмехнулся, опустив руки на колени.

— Сидеть дома, словно трус, слышать бесчисленные насмешки и не знать, что тебя ждет в будущем. Это не та жизнь, которую я могу принять. Если ваш способ опасен, то… Пускай. Я готов.

— Хорошо, Кизаши. Я уважаю твой выбор, — согласился Ордынцев. В конце концов сидящий перед ним человек заслужил право распоряжаться своей собственной жизнью. — Второй способ окончательно побороть твою проблему, заключается в, так называемой, концепции перенасыщения. Что ты чувствуешь, когда видишь кровь?

— Кружится голова, начинают подрагивать руки, тяжело дышать и появление тошноты.

— Понятно. Суть метода в том, что человек по своей природе очень адаптивное существо. Мы умудряемся привыкнуть и выжить даже в самым мерзких и нечеловеческих условиях. Ты должен будешь день за днем видеть кровь, много крови. Так много, что твой организм, а вместе с ним, и ты сам должны будете относиться к ней, словно к воде и ничему более.

Кизаши немного побледнел и сглотнул. От предоставленных картин у него в горле образовался комок, который никак не получалось проглотить.

— Каждый день ты станешь заставлять себе смотреть на нее. На следующий же день ты лишь увеличишь ее количество. Сюда же подойдет и привыкание к своей собственной крови. Нанеся себе небольшой порез, к примеру, на пальце, ты должен научиться себя контролировать. Проблема в том, что эти методы очень грубы и все может закончиться очень печально. Я хочу, чтобы ты понимал риски.

— Благодарю вас, Широ-сан, за помощь. Я этого никогда не забуду, — Кизаши официально поклонился Ордынцеву. — А…

— И о чем это таком интересном вы говорите? — вошедший дедушка Кизаши за прошедший месяц ничуть не изменился.

— Дедушка! — засуетился парень. Сам же Стас, прищурившись, смотрел в глаза старому воителю и понимал, что тот все слышал. От начала и до конца, тем не менее, он почему-то не стал показывать своего присутствия, дав Ордынцеву закончить.

— Что дедушка? — ворчливо буркнул старик. — Вижу я, как ты надоедаешь Широ-куну, не давая ему нормальному поесть. Уж я-то знаю, как после миссий хочется поесть чего-то, что не шевелилось пару минут назад. А что ты оглоед сделал за день полезного?

— Ладно, Широ-сан, — нервно улыбнулся Кизаши. — У меня тут дела внезапно появились. Когда вы освободитесь, загляните ко мне, я хотел бы показать вам успехи по нашему общему проекту. — алхимик не стал говорить в слух о таблетках, так как в данный момент защиты от прослушивания не было.

Несколько секунд после закрытия двери за Кизаши ничего не происходило, а затем Хидэо взорвался серией бросков в Стаса.

Инстинктивно Ордынцев отклонил туловище вбок, пропуская два ближайших снаряда, а третий он отклонил напитанной праной рукой.

Замедлившееся время пошло с прежней скоростью, и перекувыркнувшийся через левый бок землянин настороженно смотрит на довольно улыбающегося в усы пожилого воителя.

Отдыхавшая в углу Левиафан тихо приготовилась к броску. Тренировки мастера Джуна затронули и ее. Детская наивность и любовь шалость никуда не делась, но как-то плавно к ним добавилась и чуть большая ответственность, и серьезность.

Левиафан до глубины души напугали те опасности, что сыпались на ее хозяина. Поэтому змейка пришла к выводу, что если она хочет защитить своего любимого мастера, то она обязана стать сильнее.