По возвращении в Израиль Адмони стал инструктором в специальной академии разведки в Иерусалиме. Он провел около 30 лет в различных резидентурах от Вашингтона до Эфиопии в качестве оперативного работника или офицера связи, принимал участие во всех совместных с ЦРУ проектах и был признанным специалистом в области альтернативной дипломатии «Моссада». Однако его практический оперативный опыт был невелик. Он не был авантюристом и убийцей, но его уважали за солидность, профессионализм и прилежание. Человек с внешностью и манерами ученого, он старался находить и продвигать взвешенные решения. В частности, добился отмены некоторых наиболее авантюристичных операций, таких, например, как покушение на Саддама Хуссейна, справедливо полагая, что при любом исходе это приведет к большой войне на Ближнем Востоке.

…А тем временем ливанская война разворачивалась по непредусмотренному и все более кровавому сценарию. Американские и французские войска высадились с «миротворческой миссией» в Ливане; отряды ООП покидали страну — последнее место, где они имели крупную базу. Зона от границы до Бейрута была заполнена беженцами и ею надо было управлять. Работа на оккупированной территории была поручена «Шин Бет», организовывал её лично Аврахам Шалом. Но шиитские деревни, население которых первоначально приветствовало израильские войска, теперь, отвечая призыву Хомейни, превратились в центры антиизраильского терроризма. Воинственные призывы неукротимого старца подкреплялись делами: на юг Ливана были направлены около полутора тысяч опытных бойцов из корпусов «стражей исламской революции», которых хорошо снабжали оружием и деньгами. Воодушевленные и обученные ими ливанские шииты, соотечественники водителей-самоубийц, которые в 1983 году подорвали более 250 морских пехотинцев США и французских солдат в Бейруте, после чего «миротворцы» покинули страну, начали совершать нападения на израильские части, в том числе и на подразделения разведки на юге страны. [56] Тем не менее «Шин Бет» начала создавать систему поддержания порядка в Южном Ливане. Надежда на стабильность начала крепнуть, когда Башир Джемаель, самый авторитетный из лидеров-маронитов, 23 августа обеспечил свое избрание на пост президента Ливана. [57] Однако 14 сентября 1982 года в Бейруте мощным взрывом в штаб-квартире своей партии Джемаель был убит. Заряд, переданный накануне неустановленным сирийцем, подложил ливанец Хабиб Шартуни, которого считают, — видимо небезосновательно, — сирийским агентом; на следствии Хабиб заявил, что считает Башира предателем из-за его дружбы с Израилем и ненависти к Сирии (хотя официально ещё за год до того было объявлено, что Ливанский фронт (фалангисты) прекращают с ним сотрудничество и переориентируется на Саудовскую Аравию). Ненависть между христианами и мусульманами вспыхнула с небывалой силой. На следующий день после покушения произошел эпизод, который едва не обезглавил израильскую разведку. Для участия в траурной церемонии в Ливан отправились Арик Шарон, новый шеф «Амана» генерал Сагуй, руководитель «Шин Бет» Аврахам Шалом и заместитель директора «Моссада» Менахем (Навик) Навот. Полковник «Амана», который встретил вертолет и повез визитеров в родовое поместье Джемаеля, решил поехать «коротким путем», но заблудился и привез Шарона, Сагуя, Шалома и Навота прямо на позиции ООП в контролируемой мусульманами западной части Бейрута. Только на последнем посту фалангистов безвестный полицейский-христианин остановил машину и предложил им поскорее убираться из этого района.

16 сентября лидеры фалангистов приняли решение выдвинуть брата Башира, Амина Джемаеля, кандидатом в президенты. Было также принято решение «очистить территорию от палестинских партизан» — и христианские боевики отправились в лагеря палестинских беженцев Сабра и Шатила, в южном пригороде Ливана. Подразделениями фалангистов командовал Илиэ Хобейка. Вооруженные фалангисты свободно прошли в лагеря мимо охранников-израильтян и перебили всех — детей, женщин и стариков, всего около 700 человек. Все это произошло на глазах солдат израильской армии, которые на постах по периметру лагерей делали вид, что происходящее их не касается…

Операция «Мир для Галилеи» не достигла своих целей: сирийцы продолжали оставаться в Ливане; Ливан не заключил мирного договора с Израилем; ООП удалось вытеснить из Бейрута и Южного Ливана, но она все ещё была весьма активна; палестинцы Западного берега и сектора Газа сохраняли верность Ясиру Арафату, а не альтернативным арабским лидерам на оккупированных территориях; шииты «заменили» палестинцев в антизападных и антиизраильских акциях. Серьезно деморализующее воздействие оказал Ливан и на сами оккупационные власти. Вот маленькая история времен вторжения в Ливан.

…В чистеньком и процветающем городке Кафр Кама в горах около Тивериады проживало самое маленькое израильское национальное меньшинство: несколько тысяч черкесов, выходцев с советского Кавказа. Как многие молодые черкесы, Нафсу записался добровольцем в израильскую армию и дослужился до звания лейтенанта. В 1976 году, задолго до вторжения Израиля в Ливан в 1978 и 1982 годах, его направили служить на юг Ливана — примерно в 30 милях от Кафр Кама, но за границей. Это были первые дни израильского присутствия в том регионе. В задачу юного лейтенанта входило снабжение оружием, боеприпасами и медикаментами христиан и мусульман-шиитов, которые выступали против палестинцев. Нафсу называл Ливан, раздираемый религиозными и межклановыми распрями, «местом, которое разрушает души». Он писал в дневнике: «Здесь мне легче ликвидировать человека, чем мафии в Нью-Йорке. Меня окружают джунгли беззакония и жестокости. Везде мы видели то, что, по нашим понятиям, было совершенно немыслимым: убийства и месть. Человеческая жизнь стоила очень дешево».

В декабре 1979 года Нафсу женился, а 4 января 1980 года был вызван якобы для выполнения секретного задания в Ливане, привезен в Хайфу и арестован «Шин Бет». Допросы — главным аргументом Джониссара служили побои и угроза публично объявить Нафсу гомиком, «завербованным» любовниками из ООП, невыносимое обвинение для молодого черкеса, — продолжались сорок дней и наконец невиновный «сломался» и признался во всем, в чем его обвиняли, включая измену и шпионаж против Израиля в контакте с ООП. На суде военного трибунала он отказался от своих показаний, заявив, что его «признания» были следствием побоев и угроз. Сотрудники «Шин Бет», естественно, это опровергали, и судья, как это обычно бывало в случаях, затрагивающих национальную безопасность, поверил им. Нафсу был признан виновным, разжалован в рядовые и приговорен к 18 годам тюрьмы. Только 24 мая 1987 г., после настойчивых апелляций и под влиянием скандала с Шаломом и Джониссаром, Верховный суд Израиля снял с него обвинения в шпионаже и измене и отменил приговор. Неоднократно всплывали случаи «выколачивания» показаний и даже смертельных истязаний. По крайней мере однажды это было «покрыто» фальсификацией результатов вскрытия в уважаемом, пользующемся хорошей репутацией правительственном Институте патологической медицины…

Пришел конец и деятельности Арика Шарона: постановлением правительственной комиссии было признано, что Израиль несет частичную ответственность за трагедию в лагерях беженцев, а Шарон должен быть снят с поста военного министра. «Моссад» потерпел фиаско в своей главной функции, допустив ошибку в оценке вероятных союзников и поставив на фалангистов, которых теперь во всем мире считали бандой кровавых убийц.

Кроме того, «Моссад» и «Аман» не смогли обеспечить подробную информацию о перемещениях Арафата. Несколько попыток организовать покушение на Арафата не дали результата и привели лишь к многочисленным невинным жертвам. Заминированные автомобили и точечные воздушные удары не уничтожили человека, которого Бегин называл «двуногим зверем». Когда наконец снайперу представился шанс застрелить палестинского лидера во время церемонии эвакуации из Бейрута войск ООП, это было сочтено политически нецелесообразным, — убийство лидера ООП на глазах дипломатов, наблюдавших за выводом палестинцев и перед объективами телекамер журналистов со всего мира было недопустимо. Это понял и снайпер — и не нажал на спусковой крючок.

Военная кампания, которая задумывалась как непродолжительная, обернулась долгой, на два десятилетия и трудной оккупацией. Все это время Израиль держал в Ливане значительную военную группировку, оказывал постоянную помощь христианским формированиям и всем силам, которые противостояли все возрастающему давлению мусульманских группировок и пытались нормализовать режим на своих границах — но в конце концов был вынужден вывести свои войска. Большая группа (свыше десяти тысяч) христиан-ливанцев стали беженцами в Израиле. Религиозно-экстремистская партия Хезболла (лидер — шейх Сейед Хусейн Фадлалла) стала опаснейшим врагом Израиля и всего умеренного течения в мусульманском мире.