— Софочка! — кричу с порога, в спешке разуваюсь. Я уверена тетя тоже обрадуется.

Забегаю в гостиную размахивая снимком УЗИ и замираю. На старом потертом диване сидит моя бывшая свекровь, сложив ручки на колени и распрямив спину.

— Яра тут вот. Явилась, — недовольно поясняет тетя.

— Что вам нужно? — баронесса презрительно фыркает.

— Живая значит. Не соврал Байрон. Ну здравствуй, дорогая невестка.

— Зачем вы приехали?

— В глаза твои бесстыжие посмотреть, — это у меня то бесстыжие? А сынок её так агнец божий! Я пошире раскрыла глаза и чуть наклонилась.

— Смотрите. И уходите.

— Клоунесса! Когда у Байрона было все хорошо, так ты вцепилась в него мертвой хваткой, а когда проблемы начались, так сразу развелась.

— Проблемы? — не то чтобы мне было дело до бывшего мужа, просто любопытство взыграло.

— Его обвиняют в связи с наркокартелем! Его! Пера! Арестовали и его и Уильяма. Так же как и счета. Даже поместье, что осталось от мужа — конфисковали! Я не знаю куда податься, — она высморкалась в платок слоновой кости с эмблемой рода. С такой же, как и ожег на моем плече.

Я передернула плечами. Мне нельзя расстраиваться и вспоминать тот день. Это в прошлом. Все в прошлом. Впереди только радостные события. Беременность, нужно обрадовать Софочку и сообщить Диего.

— Сочувствую, — ровным тоном сказала я. Хотя это всего лишь вежливость. Мне плевать. И на баронессу, и на ее сыночка.

Она встала и схватила меня за руку и быстро затараторила.

— Ярочка. У меня осталась только ты. Когда выйдет Байрон — неизвестно. Все наши друзья отвернулись. Ты ведь знаешь, я и дня не работала. Что мне делать? Как жить?

— А я то чем вам помогу? Вы видите, — развела руками. — Мы живём скромно.

— Ой не ври мне! Развелась с моим сыном, обобрала его как липку. И поделиться с его мамой не хочешь?

— Я не взяла не копейки! Даже если бы Байрон предлагал, ни за что не взяла бы.

— Врешь! Ты… — она посмотрела на снимок УЗИ в моих руках. — А это что? Ты беременна?

Тетя Софа тоже заметила снимок. Она хоть и не понимала по-английски, но все же догадалась.

— Яра. Это правда? Ты ждёшь малыша?

— Да, тёть!

— Господи! Радость то какая! — Софочка кинулась меня обнимать.

— А Байрон в курсе? — перебила нас баронесса. — Это же может быть смягчающим фактором! — я оторвалась от тети.

— А он тут при чем? Это не его ребенок.

— Ах ты гулящая! Да как ты….

— Так, сватьюшка! Я не знаю что ты говоришь. Но явно что-то плохое о моей девочке. А ну-ка! Пошла отсюда! — Софочка выталкивала упирающуюся баронессу. — Нет вы видели такую наглость? Пришла в наш дом, и ещё смеет оскорблять мою Ярочку! Сыночка своего лучше бы воспитывала! Мне он с первого взгляда не понравился. Такой весь из себя индюк напыщенный. Хоть Яра и не говорила, я знала, что у них все плохо. И синяки видела!

Я смеялась, стоя возле окна. Пока тетя Софа выставляла баронессу. Увидев двух охранников, что сопровождали меня эти два месяца, выбежала на улицу.

— Мне нужно поговорить с Доном Диабло! — они с опаской переглянулись.

— Это невозможно, — эти два истукана сложили руки вместе.

— Вы меня слышите? Немедленно звоните Диего! Или я сама поеду в Мексику. Это важно!

— Простите, это невозможно. — взяла одного из них за руку, того, кто показался мне более человечным.

— Пожалуйста. Я жду от него ребенка.

— Простите. Но это невозможно.

— Да что вы за чурбаны бесчувственные! Заладили одно и тоже! Я сегодня же поеду в Мексику! И вы от него получите! Он узнает, что вы скрыли от него такую новость!

— Это невозможно. Не стоит вам ехать. Сейчас в Мексике особенно неспокойно. Каждый старается разделить то, что осталось после Диего.

— После?..

— Машину барона подорвали. Он умер.

— Умер? Как это? — он не может. Не может умереть! У нас ведь настоящая семья будет. У нас будет малыш.

— Примите мои соболезнования, — сочувствующим тоном сказал охранник. Я схватилась за его руку, чувствуя, как ноги слабеют, а перед глазами появляется черная пелена.

Какая-то ужасная мысль захватывает все тело. Резко сажусь на кровати. И вспоминаю. Диего умер.

Тут же по щекам бегут слезы. Я падаю на подушку, мечтая снова потерять сознание. Слишком больно. А мне нельзя нервничать. Я ношу нашего малыша.

— Не верю. Вы мне все врете! — кричу на охранников, которые расположились на стульях.