— Детка? — Спрашивает Мэддокс, медленно подходя к моей кровати.

Я тру глаза и хватаюсь за стальные перекладины по бокам моей кровати.

— Где Кен?

Они оба громко выдыхают.

— Черт возьми.

Мэддокс набрасывается на меня, притягивая в свои объятия. Я содрогаюсь, но потом погружаюсь в его объятия.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — шепчу, глядя на него. — Но серьезно, где Кен?

Две недели спустя

Я НЕ ЗНАЮ, что случилось, пока была без сознания, потому что не могу ничего вспомнить, но помню сон с Кеннеди. Когда я рассказала Мэддоксу о нем, он потерял дар речи на несколько дней. Не он заставил меня вспомнить, это была не моя любовь к нему, хотя эта любовь безгранична, это была любовь, которую я испытывала к его ребенку. Моему ребенку. Она также моя, и никто ничего не может с этим поделать.

В дверь моей спальни стучат, когда я бросаю одежду в сумку.

— Эй, сладкая!

Входит Лейла, ее волосы собраны в высокий хвост, на лице нет макияжа. Она снова стала брюнеткой с тех пор, как забеременела. Я не знаю почему, но, вроде, аммиак вреден для ребенка. Подруга кардинально изменилась, и я очень рада за нее. Это также заставляет меня думать о том, что, однажды у меня появится собственный ребенок. Половина меня и половина Мэддокса. Не знаю, бояться этого или волноваться. Но опять же, Кен была идеальной, а у ее мамы не все дома, несмотря на это я очень люблю Кэсс.

— Привет! Ты уже собралась?

— Ага! — Она садится на мою кровать и смотрит в окно. — Ты говорила с Лизой?

Я сглатываю. Узнать, что она моя сестра, было нелегко, и я не простила маму за это, и даже не приблизилась к тому, чтобы простить. Не знаю, когда смогу ее простить, но думаю, не скоро.

— Я поговорю с ней, когда буду готова.

— Хочешь поговорить о своей чокнутой бабуле? — осторожно спрашивает Лейла.

Я пожимаю плечами.

— Не уверена, но… — Вздыхаю и сажусь рядом с ней, откидывая волосы назад. — Я ни хрена не понимаю, зачем ей понадобился кто-то из нас. Я имею в виду, зачем? Почему бы просто не оставить меня и Лизу с мамой?

— Все дело во власти, — шепчет с порога Лиза.

Я ерзаю на месте.

— Что ты имеешь в виду? Ты можешь войти…

Я жестом приглашаю ее войти.

Лиза колеблется, но в конце концов входит и садится на пол перед нами. Лейла поджимает ноги под задницу, чтобы устроиться поудобнее, я вообще не уверена, что хочу услышать эту историю.

— Джессика была ее единственной дочерью, «Ангелы Сатаны» наследуют президентство по родословной. Она пыталась забеременеть до и после Джессики, но у нее ничего не получилось. Если у нее не будет кого-то, кто займет ее место, то она потеряет место президента, как только ей исполнится пятьдесят. Причина, по которой десять лет назад у нее не забрали молоток, — это я. Потому что они знали, что она готовила меня занять ее место.

— Что же тогда заставило ее сойти с ума и украсть меня? Не обижайся, но если у нее есть ты, то зачем ей затевать эту драму?

— Трэвис, — шепчет Лиза, глядя на меня.

Я замираю.

— Что? — Я до сих пор не разговаривала с этим маленьким е*баным чудилой после скандала с секс-видео. — Какое отношение к этому имеет Трэвис?

Она недоверчиво качает головой.

— Ему заплатили, чтобы он был с тобой, чтобы ты ему доверилась. Вы были коллегами, и это отлично сработало. Я собиралась тебе сказать! Собирался рассказать тебе все. Боже, Эми! — Она выдыхает, ее голос дрожит. — Я так давно хотела тебе все рассказать, но не могла. Я была слишком напугана.

— Ты боялась ее? — спрашиваю я, наклоняю голову, все еще пытаюсь разобраться в ситуации с Трэвисом.

Лиза качает головой.

— Нет, я боюсь потеряю тебя. Потерять тебя, потому что не рассказала тебе все, потерять тебя, и точка.

— Этого не произойдет, Лиза, но не могла бы ты рассказать мне побольше о Трэвисе?

Она кивает и продолжает.

— Как я понимаю, он устроил этот бардак, по нескольким причинам. Во-первых, очевидно, он хотел причинить боль тебе и Мэддоксу, другая причина не так очевидна. Он сделал это, чтобы привлечь внимание бабушки. — Она прочищает горло и расправляет плечи. — Прежде чем продолжить, я должна сказать, что у меня не может быть детей.

Я сочувствую ей, правда.

— Мне очень жаль.

Она отрицательно качает головой.

— Ничего страшного, в конце концов я исцелилась, и не хочу вдаваться в подробности, но мое воспитание и MК «Ангелы Сатаны» — отвратительно.

Я сглатываю.

— Когда или если ты захочешь поговорить об этом, Лиза, я буду рядом.

Она делает паузу, и я вижу, что ее глаза закрываются, а нижняя губа дрожит.

— Спасибо, Эми.

Господи, никто никогда не показывал ей свою любовь?