Я встаю, в моей голове все переворачивается вверх тормашками, падаю на пол, темнота поглощает меня.

ВОЗМОЖНО, Я НЕ БЫЛА ТЕМ, чего хотела моя мама в юности. Возможно, я была недостаточно красива или не идеальна, как Аметист, очевидно, меня было недостаточно. Поскольку моим отцом не был Джонатан Келли, это значит, что я не прошла отбор. Я всегда хотела учиться в Колумбийском университете, не хотела сталкиваться с Аметист. Не хотела с ней дружить. Я знала, что мы будем посещать один университет, потому что бабушка сказала мне. Намеревалась держаться от неё подальше. Я ненавидела ее. Ненавидела ее так сильно, что это сжигало мою душу и почти убило меня. Эта ненависть росла вместе со мной. Почему меня было недостаточно для мамы? Я ненавидела ее больше, чем Аметист. Аметист я завидовала, нашу маму же презирала.

Когда мы с Тэлоном встретились, все произошло очень быстро. Я познакомилась с ним в первый же день учебы в Колумбийском университете, мы сразу поладили. Он был всем, чем не были мужчины, которыми я была окружена, он не был слабаком. Он мог постоять за себя, позже я узнала, насколько мрачными были его фантазии в спальне. Парень был большой, загорелый, мускулистый, и матерился как сапожник. Он был всем, чего я хотела, даже не подозревая об этом.

Мы начали встречаться, но я сразу сказала ему, что не ищу мужчину. Мы учились в колледже, и я не собиралась жить так, как половина старух в клубе, нарожавших кучу детей, которых они изначально не хотели, просто из любви к члену. Он предложил свободные отношения, я спросила возможен ли свинг (прим. пер.: Свинг — обмен сексуальными партнёрами между парами) между нами — он ответил утвердительно. Свинг был нашим воскресным развлечением, потому что воскресенье — день Господень, так что по воскресеньям мы грешили. Мы начали много экспериментировать, но внутри мои чувства к нему росли, а его — ко мне. Мы не могли насытиться друг другом.

Но в ту ночь, когда Мэддокс и Аметист встретились, я хотела уйти навсегда. В тот же вечер исчезла и вернулась в клуб, чтобы собраться с мыслями. Я сказала бабушке, что у Аметист может начаться роман с Мэддоксом, братом Тэлона. Бабушка сказала, чтобы смирилась с этим. Она никогда не узнает, кем я была. Бабушка сказала, что, если я не нужна маме, это не значит, что должна ненавидеть Аметист, поэтому вернулась к Тэлону и встретилась с Аметист. Сначала я подумала, что она странная, чопорная и немного высокомерная. Она не была популярна или что-то в этом роде, ну, не в обычном смысле.

Она не обращала на это внимание, но где бы она не появилась, мужчины всегда смотрели на нее. Женщины относились к ней с презрением. Девушка не была популярна, нет, но все знали, кто она. Никто не говорил с ней, никто не подходил к ней, я знала почему, потому что Аметист была неуловима. Она корчила гримасы. Заставляла людей сомневаться в своем существовании, потому что была чертовски идеальной. Все в ней, вплоть до пухлых губ, было совершенно. Я была заурядной, она не только украла мою маму, жизнь и внешность, она была уверена в себе, потому что у неё были родители, которые обожали и защищали ее.

Мой отец защищал меня по-другому.

Спустя две недели, узнав ее получше, я почувствовала, что огонь, сжигающий меня изнутри, медленно угасает. На самом деле она не была высокомерной, Аметист была равнодушна к происходящему вокруг, и не обращала ни на что внимание.

Три месяца спустя я знала, что она добрая, любящая и внимательная. Она обожала Мэддокса, а он обожал ее. Девушка была счастлива, и, как ни досадно было это признавать, ее счастье делало счастливой меня. Я влюбилась в нее. В ее походку, в то, как она запрокидывала голову и смеялась, когда Мэддокс говорил что-нибудь глупое. Она вела себя как ботаник, но это выглядело соблазнительно. Аметист хотел каждый мужчина, каждая девушка ненавидела ее, при этом уважая. Я была одержима ею. Я хотела понравиться ей. Я хотела быть ее сестрой. Я хотела всего, что она могла мне дать.

Когда они с Мэддоксом расстались, после возвращения Кэсс, я впервые в жизни испытала такое сильное чувство защиты по отношению к кому-то. Я не испытывала ничего подобного, даже к Тэлону. Вот почему наши с ним отношения складывались так хорошо, когда Мэддокс бросил ее, я хотела убить его и искупаться в его крови. Хотела быть рядом с ней, но я не думала, что она когда-нибудь будет испытывать ко мне тёплые чувства, ей просто было все равно. Держу пари, она даже не знала мой любимый цвет, я знала о ней практически все — ее любимый цвет, дату рождения, что она ела на обед, сколько времени ей нужно, чтобы съесть яблоко. Я стала одержима ею, следила за ней в социальных сетях.

На свадьбе Вульфа и Лейлы, не могла дождаться, встречи с ней, хотела рассказать о том, что мы сестры, но она погрузилась в отношения с Мэддоксом, затем произошла драма с Трэвисом. Когда я застукала Мэддокса, целующегося с Тиффани, мне пришлось бороться с каждым инстинктом внутри меня, который хотел вырубить ее на хрен. Мне хотелось, чтобы кто-нибудь перерезал ей глотку, пока буду наблюдать. Я ненавидела Тиффани, но после этого начала презирать. К счастью, она больше не появлялась, потому что Лей пришла в себя.

Я кашляю, мое зрение затуманилось.

— Очнулась.

Я прихожу в себя, качая головой.

— Я не знаю, кто Вы и чего хотите, но моя семья придет за тобой! — кричу я, не обращая внимания на кровь, которая сочится у меня изо рта.

После всего этого Аметист уехала домой, я чувствовала себя опустошенной и много хандрила. Вскоре поняла, что влюблена в Тэлона, и растворилась в нем. Она очень редко приезжала, когда они с Мэддоксом ссорились или расставались, я видела ее всего несколько раз, пока они с Мэддоксом снова не воссоединялись.