Шрифт:
— Хрень какая-то, — выразил я свою мудрость. — Ты лучше скажи мне, почему я тут. Кто отправил меня сюда?
— Знал бы ты как долго я пытался для себя ответить на этот вопрос. К сожалению, ответа я не нашел, а думать, что время над нами издевается, я не хочу. Хватит вопросов, пора возвращаться к циклу. Мы и так немного перегнули с беседой. В прошлое я попасть не смогу, но вот ты… Тебе придется все изменить. Не мне. Мой бал окончен.
— О чем ты? — насторожился я.
— Говорю же, ты должен вернуться в прошлое. И сюда больше не возвращаться.
Дрын заревел:
— Во имя Орды, что это еще такое?! Как не возвращаться?!
Цирион сел. Он никак не мог прийти в себя, пожирая взглядом Грэна Арелью.
— Вы выполнили все, что вам было предназначено. Больше нет угроз. Эльфы и гномы вас перестали трогать не потому что они добрые. А потому что я им этого не позволял. Теперь и люди для Серпа не угроза. Вы будете развиваться, расти, умнеть. Радуйтесь, вы многорасовая признанная деревенька. И многие смотрят в вашу сторону с большим интересом. Зубочистки точно нет?
— Да что за… — начал я возмущаться.
— Хватит. Я — это ты. И Серп для меня важен не меньше, чем для тебя. И я обещаю тебе, что он будет процветать. Будущего с гоблинами не случится. Мы оба позаботились об этом.
— Ка…
Грен перебил меня смехом, от которого мураши стали трахать вставшие волосики.
— Хватит болтать. Каждое наше слово может все изменить. Тебе пора…
— Чё… Куда паску…
— Хватит! Повторяю! Есть только одна возможность все изменить. Взять силу хранителей и с ее помощью поправить один единственный момент. Самую малость. Чертов взмах крыла бабочки изменит все.
— Но…
Грен Арелья взмахнул рукой. Я почувствовал, как меня предательски разрывает собственная же душа. Связь с Тодо пропала мгновенно.
Тьма…
— Чуть не забыл, — послышался голос Арельи. — Теперь все зависит только от тебя…
Как же мерзко смеются эти гиены.
Не нравится мне все это. Ох, как не нравится.
Глава 26. Свет в конце тоннеля…
Свет…
Я вернулся в Первоград и первое, что услышал это…
Грохот и рев!
В жизни не слышал, блять, таких звуков! Словно тысяча визжащих сучек насаживаются на член Бома, пока Гым пытается закосить под солиста тяжелого рока. Добавить к этому ультразвук, скрежет вилки о тарелку и ор орочьей орды от острого пищевого отравления.
Кая теребила меня:
— Вставай, Трайл! Вставай! Ну же! Пожалуйста!
Я сел на кровати, проморгался.
Посмотрел на нее:
— Что за…
— Трайл! Какая-то гадина появилась прямо в городе! Большая, толстая и страшная! Я даже смотреть на нее не могу! Мне сказали ждать, когда ты проснешься! Я в жизни такого не видела!
— Чего? Твою мать! Откуда она взялась? У нас же купол!
— Не знаю! Говорят, это Эхзолл с Катарсией что-то сделали! Быстрее! Все пытаются ее сдержать!
Я резко встал, на бегу спрашивая:
— Прям такая страшная?!
— Да!
Уже на пороге я обернулся в летучих мышей и взмыл в высь, махая крыльями в сторону ебать-каких мерзких звуков. Далеко лететь не пришлось.
Да я бы и не смог.
Потому что половина моих мышей попадали вниз, дристая и вереща одновременно. Сернистый поносище тугоструйно хлестал из маленьких попок ядовитым дождем прямо на головы таких же дристающих от страха людей. Они в таком ужасе разбегались подальше от эпицентра событий, что забывали обо всем: обуви, трусах, ценных вещах в доме. Да чего уж там. Матери швыряли своих младенцев, чтобы прибавить себе лишний метр в секунду. Эти же младенцы, в свою очередь, резко умнели, вставали на ноги, и в реактивном стиле японских ОЯШей обгоняли своих предков с визгами первых слов: «а-а-а-а, с дороги, мать!!!»
Я заставил свои многочисленные мышиные глаза смотреть.
Смотрите, сука! Смотрите! Вы глаза ебучего бога! Алукарда! Разрушителя Ньерта! Будущего хранителя Варгарона! Высшего вампи-пи-пи-пи…
Еще пара мышей сыкнули.
Чудище было…
Да какое нахуй чудище.
Не придумала еще вселенная для этого названия…
Для этого… огромного куска блевотного ужаса. Для этого вывернутого через свиной анус измазанного в желто-блевотную желчь мешка с заплесневелыми потрохами, рваными кишками и мочевыми пузырями.
Если выражаться абстрактно, то передо мной высилась десятиметровая разжиревшая и страшно волосатая жопа Джигурды на десятках конечностей. Она истекала ядовитой дристней и парила едким туманом, заставляющим нос вжаться в череп. Передвигался за счет длинных хуев-щупалец, паучих лап с пёздами-ступнями, пахнущими тухлой рыбой и мясных танковых гусениц.
Мои глаза разбегались по сплошной мешанине вываливающихся органов и выпирающих отростков. Биомасса была усеяны дырами, через которые проглядывали огромные лозы из глазных яблок разной расцветки, сотни коровьих сисек, истекающих почему-то не молоком, а черной слизью. Вся задняя часть была усеяна языками европейских педиков и женскими сиськами с длинными извивающимися сосками.