Есть семь главных управлений военного ведомства и Главный штаб, который как бы и должен заниматься оперативно-стратегическим и мобилизационным планированием, военной разведкой и контрразведкой, перевозками войск и военных грузов, военно-научными и военно-топографическими работами, распространением военных знаний в войсках.

Главный штаб и пытался выполнять все вышеперечисленные функции, но из-за ведомственных волокит между главными управлениями военного ведомства всё это происходило, мягко говоря, не совсем эффективно. А к войне надо было готовиться, и готовиться быстро.

Взяв за основу рекомендации начальника Главного штаба генерала Николая Николаевича Обручева ещё от одна тысяча восемьсот девяносто четвёртого года, попробовали превратить Главный штаб в Главное управление Генерального штаба как орган оперативно-стратегического управления армией. На это управление возложили работу высшего стратегического порядка относительно распределения войск по театрам войны, образования армий, составления планов их сосредоточения и первоначальных действий, подготовки полевого управления в пограничных округах, организации сбора сведений о неприятеле и прочее, прочее, прочее.

Не знаю, как будет дальше, но работа по подготовке к войне с Японией значительно ускорилась. А теперь посмотрим, как этот орган будет управлять боевыми действиями.

Разведочное отделение при ГУ ГШ было обязано императором докладывать полученную информацию и в Аналитический центр. Взамен и мы делились с ними полученными сведениями. Двенадцать выпускников первого курса, образовавшие костяк легальной разведки и контрразведки нашего центра, тесно сотрудничали с представителями полковника Лаврова, которых также было пока очень мало. К одному из «лавровцев» я сейчас и направлялся за информацией.

– Не помешаю, Алексей Ефимович? – спросил я, открывая дверь в кабинет Едрихина.

– Проходите, проходите, господин полковник, рад Вас видеть, – моргая красными от недосыпа глазами, вскочив со стула, произнёс капитан.

– Без чинов, Алексей Ефимович, – пожав руку, я сел на предложенный стул. – Рассказывайте, как обстоят дела в крепости с разведкой и борьбой со шпионажем.

– Благодаря вашим агентам и помощи людей Тифонтая, можно сказать, что неплохо, – Едрихин тяжело опустился на стул, сев не на своё место, а напротив. – В общей сложности задержано восемнадцать человек, по которым была информация, что они работают на японскую разведку. Шестеро из них японцы, четверо легальные, а двое маскировались под китайцев.

– Что-нибудь интересное есть?

– Да нет, наверное, – произнёс капитан и сам же улыбнулся такому словосочетанию. – Извините, Тимофей Васильевич, пятые сутки на ногах. Поспать удается, дай бог часа два в день. В общем, ничего неожиданного нет. Всё, как и предполагали. Фотографы, содержатели публичных домов, торговые лавки, горничные, садовники. Сбор информации по крепости, кораблям, офицерам.

– Как взаимодействие с коллегами?

– Порт-Артурская крепостная жандармская команда сформирована меньше года назад, её начальник ротмистр князь Александр Платонович Микеладзе прибыл в крепость всего лишь как три месяца. Штат команды полностью не укомплектован, но князь предпринял все усилия, чтобы выполнять свои обязанности в полном объёме. У меня с ним сложились хорошие рабочие взаимоотношения.

– По революционерам что-нибудь есть? – задал я вопрос, подумав про себя, что в том своём мире попадалась мне статья какого-то историка, выдвинувшего гипотезу, что эскадренный броненосец «Петропавловск» подорвался не на мине, а был заминирован эсерами во время ремонта.

Аргументацию автор статьи приводил слабую, но вероятность таких действий со стороны пламенных революционеров довольно большая. Тем более, уже было установлено, что готовясь к войне с Россией, Япония сделала ставку не только на свой флот и армию, но и на проведение секретной операции по дестабилизации Российской империи изнутри. Помочь в этом, по мнению японцев, призваны были российские революционные и оппозиционные силы. По полученным разведданным за последний год Япония потратила на это почти один миллион иен или один миллион полноценных российских золотых рублей.

В середине тысяча девятьсот втором году в России начался революционный террор. Лондон на своей территории сплотил всех революционеров. Туда переехали Ульянов, Аксельрод, Засулич, Мартов, Плеханов, Парвус, Чернов, Савинков и прочие. Раздробленное революционное движение начало объединяться под крылом английского правительства, используя английские, а с ноября месяца прошлого года и японские деньги.

Среди получателей японских «грантов», то есть тех, кто готов был заняться организацией массового вооруженного восстания в России, были эсеры, а также партии польских, финских и кавказских националистов, которые мечтали о развале империи.

Эти данные были получены после знакомства и ряда встреч японского полковника Акаси Мотодзиро с финским «активистом» Конни Циллиакусом, рядом с которым оказался человек «барабанящий» куратору из охранного отделения. Так военный атташе в Петербурге попал в плотную разработку не только охранного отделения, но и Аналитического центра, и контрразведки.

Постепенно выяснили, что Мотодзиро Акаси окончил военный колледж и академию в Токио, служил на Тайване и в Китае, занимал пост японского военного представителя во Франции. Во время Японо-китайской войны состоял при Генеральном императорском штабе японской армии.