Шрифт:
Это что же получается, смерть в темном мире отражения вернула меня обратно в старый мир, в первое собственное тело?
По спине пополз холодок. Я не хотел сюда возвращаться… вернее, я хотел, очень хотел – мне все эти разборки, смерти и кровь порядком настоутомили. Но не сейчас – у меня еще куча незавершенных дел! И Николетта… И Саманта… И Анастасия и Ольга – ни с одной еще не договорил, не все обещания выполнил.
Да и судьба мира, если уж на то пошло, тоже не решена…
– Свети-и-к, – между тем протянула Вика. – Света… Светлана! – снова перегнувшись через меня, осыпав рассыпавшимся водопадом волос, грозно пихнула она ее в плечо.
Вздохнув, Света перекатилась обратно, прижимаясь ко мне. Глаз я по-прежнему не открывал, и почувствовал, как легкие поцелуи прошлись мне по плечу, по шее; ощутил, как Света мягко захватила губами, чуть покусывая, мочку моего уха; ощутил тяжесть груди девушки, которая, потеснив Вику, практически на меня взобралась.
А может быть… может быть все, вся та гиря воспоминаний о перерождении Артура Волкова – это бред воспаленного сознания?
И вечер все же слишком удался?
Но яхта?
Как я сюда попал?
Как-как. Все просто: взяли напрокат, и сейчас где-нибудь в Финском заливе неподалеку от Питера…
У меня не было такого ни разу – чтобы вот так погулять, и несколько дней из памяти в минус. Но я неоднократно о таком слышал, а как говорила одна моя подруга – все когда-нибудь бывает в первый раз…
– Арту-ур, – между тем промурлыкала Света мне прямо в ухо. – А ты помнишь… ты помнишь, как недавно было двадцать третье февраля?
Хм. Из своей «прошлой» жизни, с момента падения на грязный кафель в туалете гипермаркета, я не помнил вообще ничего. И это было в августе. Воспоминаний о совместно проведенном с Викой и Светой двадцать третьим февраля даже близко не было.
Отвечать я не стал. Показывать что проснулся тоже.
Возникла долгая пауза.
– Артуу-ур… мур-мур-мур, – чуть громче зашептала Света и сильнее прикусила мочку моего уха зубами.
– П-п… помню, – не сразу справился я с хриплым со сна голосом.
– А помнишь, когда мы, в двадцать третье февраля, сидели в ресторане вечером, ты помнишь, что ты мне тогда сказал? – продолжила томно шептать мне на ухо Света.
Первоначальный ужас потери от того, что все привидевшееся мне о жизни в другом мире – бред, начал понемногу отступать. Ладно день-два потерять, но полгода?
Впрочем, остальные вопросы как были, так и никуда не ушли.
– Арту-ур! – требовательно прошептала Света, и еще раз сильно прикусила мне мочку уха, напоминая о себе.
– Наверное я сказал, что ты прекрасна как богиня? – предположил я беспроигрышный вариант.
– Не-е-ет! – одновременно возмущенно и довольно проворковала Света. – Ты сказал мне, цитирую: «Молчи женщина, твой день восьмое марта!»
– Да я не мог такого сказать.
– Было-было, я свидетель, – сонным голосом подтвердила Вика с другой стороны.
– Меня подставили.
– Артур, а ты знаешь, какой сегодня день на календаре? – снова заворковала Света.
– Эм… Двадцать первый год, но я не очень уверен.
– Две тысячи двадцать первый год, если быть точным. Месяц – март. Число – восьмое.
– Эм…
– Будь джентльменом, встань и иди приготовь своим девушкам завтрак.
Спорить я не стал. Зевнув, и нещадно щурясь от яркого солнца, я приподнялся.
– Стой, – перехватила меня за руку Света, щурясь от солнца.
– Что?
– Артур, скажи что-нибудь, пожалуйста…
– Эм… что-нибудь, пожалуйста.
– Молчи мужчина, твой день двадцать третье февраля! – с победным видом ткнула мне пальцем в грудь Света. И, довольная, приземлилась на кровать, пряча лицо в подушке.
Детский сад – вздохнул я, и слез с широкого ложа.
– Арту-у-ур, – почти в один голос протянули девушки, когда я выходил из каюты.
– Что?
– Шторки закрой! – уже в унисон сказали они.
Прикрывая шторки, выглянул в иллюминатор. Нет, не Финский залив – таких высоких зеленых гор, с желтыми, выжженными солнцем обрывистыми склонами, вокруг него нет. Но даже без гор понятно, что не окрестности Петербурга – море южное. В Балтийском, даже летом большую часть времени похожем на расплавленный свинец, такой лазури не было и нет. И не будет.
Шторы отсекли солнечные лучи, в спальне воцарился комфортный полумрак, и я вышел из носовой каюты. И сразу уткнулся в душевую кабину. Даже две – справа, и слева. То, что нужно. Мне бы мысли в порядок привести, а во время утреннего душа это получается лучше всего.
Прежде чем зайти в душ, осмотрелся. Яхта, на которой я оказался, пусть и немаленькая, но не огромная океанская лайба – все довольно компактно. И от душевой кабины, которая сразу за выходом из каюты, хорошо видна кают-компания. Где на столе стоит две пустые бутылки из-под вина, высокие пузатые бокалы, тарелки с остатками закусок.