Там его уже встречали двое парней. С виду молодые и крепкие, в классических костюмах-двойках. Под пиджаком у каждого из них выделялась кобура скрытого ношения. В руках каждый из них держал пистолет. Вот уж неудивительно — оружие было направленно в сторону обнажённого беглеца. Глаза красные, клыки выпирают из верхней челюсти. Справа брюнет, слева шатен. Смотрят недобро и готовы пустить в ход оружие. Время будто застыло в напряжении…

Долго молчаливое противостояние не продлилось. С левой руки Дункана сорвались в полёт несколько острых железяк. Сам же он смазался от скорости.

Вампиры тоже двигались шустро, что позволило им увернуться от железок. Они решили использовать огнестрельное оружие. Пистолеты выпустили в пленника по несколько пуль, но тот раскачивал маятник, благодаря чему увернулся от трёх опасных снарядов и словил левым плечом четвёртую пулю.

Адская боль прострелила руку. Её жгло, словно серной кислотой.

Вампиры слишком полагались на пистолеты и свою реакцию. Но ограниченное пространство и неожиданная скорость Дункана сыграли с ними плохую шутку. Хоггарт сблизился с шатеном и вогнал ему в правый глаз скальпель. Злой дух возликовал и вцепился в жертву всей своей силой. Он принялся пить жизненные силы вампира, отчего тот на глазах мгновенно усох, превратившись в мумию.

Оставив скальпель в глазнице, Хоггарт хлестким ударом ладони отвёл в сторону пистолет брюнета. Два громких выстрела — пули ушли в молоко, выбивая с розового потолка штукатурку.

Удар левой руки пробил вампиру гортань. Кровосос привык к своей превосходящей силе и скорости, он пользовался ею на полную катушку. Для него стало неожиданностью то, что пленник двигается быстрее.

Следующий удар правой кисти Дункана пробил грудную клетку брюнета. Когда рука была извлечена — в ней находилось окровавленное сердце вампира. Тот опустил взгляд на своё ещё бьющееся по инерции сердце, и в шоке смешанным с ужасом широко распахнул рот и выпучил глаза.

— В живых останется только один! — прошептал Дункан.

Сзади с глухим звуком рухнула на плиточный пол сухая, словно тысячелетняя, мумия. Впереди завалился на спину вампир с окровавленной грудной клеткой. Его глаза стекленели — их покидала жизнь.

Рана от пули продолжала гореть. Вокруг неё начала чернеть кожа. Рука отнялась и повисла плетью. Дункан во время службы в Иностранном легионе получал пулевое ранение, но ничего подобного не испытывал.

Он поспешно подобрал один из обычных скальпелей, которые удачно отвлекли внимание вампиров, сжал зубы и разрезал рану. Если бы он не находился в состоянии динамического транса, то от боли уже лишился бы сознания. Делать самому себе операцию в боевой обстановке и буквально на коленке не так-то просто — для этого нужно обладать стальной волей.

Раздвинув края раны, он обнаружил сплющенную пулю. Подцепить её нечем, но Дункан видел, что именно она причиняет ему страдания. Он погрузил в рану пальцы и схватил пулю. Подушки пальцев будто опалило кислотой. Он резко выдернул пулю и отбросил её в сторону.

— Серебряные пули… — прошипел он. — Бананы вам в задницу, красноглазые ублюдки!

Ожидая повторного нападения, он подхватил пистолет и прислушался. Вместо этого он услышал, как в отдалении на улице хлопнула дверца автомобиля, взревел мощный бензиновый двигатель, и машина со свистом покрышек тронулась с места.

Быстро оказавшись возле окна, он проводил взглядом заднюю часть купе Бентли. Очень знакомый автомобиль — таких на весь Владивосток всего несколько штук. А уж номера точно указывали на его владелицу.

В боевиках обычно главные злодеи до последнего находятся в своём «злодейском гнезде» в ожидании, когда герой перебьет всю охрану и доберётся до него. Но тут не кино, а реальная жизнь. Да и Дункан не считал себя героем. Хайди поступила умно. Почувствовав, что запахло жаренным, она сбежала.

Все органы чувств Хоггарта после превращения в вампира обострились, но почувствовалось это только сейчас. Он ощущал сердцебиение людей в соседних домах. Не услышал, не унюхал, а именно ощущал каким-то неведомым доселе образом. Наверняка именно так его почувствовала Хайди, когда он пришёл обносить её дом. При этом он не обнаружил ни единой живой души в доме, в котором находится.

Лишь сейчас Хоггарт обратил внимание на помещение. Это был небольшой коттедж — совсем не вилла продажного бобби, как ожидалось. Дорогая безвкусная отделка: полы из розового мрамора, розовый потолок и жёлтые стены. Складывалось ощущение, что дизайнер безумен, ибо как можно сочетать такие цвета и нормально жить в окружении таких расцветок?