Шрифт:
— Пф! Конечно!
— И кто же, сэр?
— Один раз тебя Адским пламенем спалил вместе с приспешниками Дамблдор. Один раз тебя взорвали французский бывший оборотень и волшебник.
— Бывший оборотень?! — полезли из орбит глаза Реддла.
— Методика исцеления ликантропии давно известна.
Шестерёнки в голове Тома скрипели и еле ползали. Он в очередной раз впал в ступор. Но тут до него дошло, и он воскликнул:
— Меня убивали не один раз?!
— Пф! Ты же Лорд Воландеморт…
— И что?
— Психопат, который мечтает уничтожить маглорожденных волшебников и маглов. И это в то время, когда маглы главные спонсоры волшебников, которые приносят многомиллиардные прибыли. Убивать Воландеморта что-то вроде народной забавы. Я лично убивал его несколько раз.
— Бля-а… — схватился за голову Том и сел на задницу прямо там, где стоял. — Создал себе бессмертие, называется… И для чего? Чтобы меня убивали в качестве забавы? Что у вас за безумный мир?!
— Нормальный мир. Я недавно возвращался к преподавательской деятельности после долгого перерыва. Подготовил несколько потоков студентов. Никто из них не испытывал ненависти к обычным людям, в отличие от тебя, Том. Хотя мне это непонятно. Ты же ведь вырос среди обычных людей, опять же, отец твой простой человек.
— Он бросил нас с мамой! — со злостью выплюнул Реддл. — Из-за этого мерзавца я рос в приюте! Из-за него мама умерла.
— Понятно. Детская травма, отсутствие психологов, мрачная атмосфера приюта двадцатых-тридцатых годов двадцатого века, эхо войны… Короче говоря, ты потёк крышей парень.
— Я не псих!
— Всё психи так говорят. Поступки, Том, вот что определяет людей. На моих руках не меньше крови, даже больше, чем на твоих. Но я герой, а ты маньяк. Знаешь почему?
— Почему?! — нахмурился он.
— Потому что я убивал в основном плохих парней ради защиты общества, себя и близких, а ты мочил хороших парней под нацистской идеологией. И это ж надо додуматься выбрать такую линию во время и после мировой войны, когда фашистами и нацизмом все были сыты по горло! Вот и скажи после этого, что ты не псих.
— Ну-у… — Том растерялся.
— Баранки гну. Ты шотландец?
— Нет.
— Может, хотя бы в тебе есть еврейская кровь?
— НЕТ!
— Фокайль сасанах! — Дункан начал закатывать рукава мантии. — Значит, я могу тебя пиздить без зазрения совести.
— Мы же договорились, — попятился испуганный Том. — Я всё расскажу.
— Попробуй, — Хоггарт принял скучающий вид, но не спешил раскатывать рукава. — Для начала, как ты свой дом духа назвал и каким образом сделал?
— Это крестраж! — поспешно воскликнул Реддл, заставив Дункана нахмуриться. — Для его создания нужно убить человека. Я хотел сделать их семь, чтобы наверняка обрести бессмертие. Первый крестраж создал Герпий Злостный…
Глава 65
Дункан подробно допросил Тома Реддла. Тот поведал ему всю историю своей жизни до шестнадцати лет и всё, что знал о магии. Парень одаренный, но знал он меньше Хоггарта. Единственное его уникальное знание заключается в способе создания крестражей, который служат в качестве якоря для души. Этих якорей он собирался наделать семь штук.
Время в ментальном пространстве идёт гораздо быстрее. В реальности прошло всего три часа.
Дункан вернулся домой к Лорен.
— Милый, где ты был?
— Бегал… Лорен, дорогая, теперь ты сможешь пробудить семнадцатое чувство.
— Дункан, ты нашёл способ пробуждать семнадцатое чувство? — обрадовалась Лорен. — Мы должны об этом доложить Совету!
— Это одноразовый способ. И не думаю, что кому-то о нём рассказывать — хорошая идея.
— Ты что?! — Лорен выглядела возмущенной. — Это же достижение мирового значения. Твоё изобретение способно улучшить всё человечество. Только представь, что каждый человек пробудит семнадцатое чувство.
— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — покачал он головой. — Для пробуждения семнадцатого чувства его следует позаимствовать путём слияния с частицей биоэнергетического тела обладателя такой же способности. Для отделения этой частицы и заточения в артефакт семнадцатый должен убить человека и создать особое заклинание. Если делать это чаще раза в пятьдесят лет — это приведёт к необратимому безумию семнадцатого. С этим артефактом шаман должен не расставаться десять лет. Но можно заточить часть биоэнергетического тела донора сразу в тело человека.