Искусственный разум широко применяется магами с давних времён, но крайне примитивно. В основном в качестве искусства. Они создают живые картины, прообразом которых послужили волшебники. Есть ещё живые картины, созданные с помощью некромантии, но они встречаются намного реже. Портрет волшебника оживает после смерти. С его души каким-то образом снимается слепок памяти, отчего портрет обладает всеми воспоминаниями прототипа.

Самыми известными в мире разумными артефактами являются Распределяющая шляпа Хогвартса, Распределяющие статуи зверей Североамериканской школы волшебства Ильвермони, Зеркало желаний и массовый современный продукт — говорящие зеркала.

Самотрансфигурация делится на несколько областей. Первая — превращение в животных. Это уже не анимагия, а именно трансфигурация человека в животное полностью или частично. Анимаг может жить в аниформе годами и перенимает поведенческие привычки своей аниформы. Самотрансфигурация — временное явление и держится в зависимости от вложенных сил. К тому же таким образом можно превратиться в разных животных или сделать себе жабры для подводного дыхания и перепонки для лучшего плавания, то есть изменять себя частично.

Вторая область — протезирование. С помощью трансфигурации создаются искусственные протезы утраченных конечностей, например, руки или ноги. Созданный мастером протез будет ощущаться практически как родная конечность и продержится очень долго. Можно даже протезировать внутренние органы. Мастера-целители могут заменить на искусственное даже сердце, печень и почки — все внутренние органы, за исключением мозга.

Третья сфера самотрансфигурации — усиление организма. Мастера этой области магии могут временно делать своё тело сильней, быстрей, прочней, выносливей. Сейчас это искусство непопулярно, но в прошлом, когда люди сражались холодным оружием, часто встречались подобные боевые маги.

Ну и последняя область самотрансфигурации — изменение внешности. Практически тот же метаморфизм, но не силой мысли, а с помощью волшебной палочки. Мастера могут менять не только свою, но и чужую внешность. Вот только для овладения этим навыком нужно досконально знать анатомию и долго тренироваться.

Естественно, что вполне ожидаемо, Жан в трансфигурации был на уровне среднего выпускника Шармбатона. Никаким врождённым метаморфизмом, анимагией и самотрансфигурацией не владел и учиться этому не собирался, поскольку долго и муторно, а месть хочется осуществить уже сейчас.

Зельеваром Жан тоже был так себе, а купить Оборотное зелье сложно, поскольку оно относится к запрещённым. Поэтому и этот вариант отпал.

Но Дункан нашёл выход — грим. Качественный грим, закреплённый обычной трансфигурацией, способен изменить человека до неузнаваемости, а распознать подделку почти нереально. Даже если специально развеять все чары мощной «финитой» — грим всё так же останется нанесённым.

Шон ещё предлагал сделать пластическую операцию, но Дункан отверг этот вариант. Вот если бы нужно было сменить внешность надолго — тогда да. А ради пары спецопераций нет смысла делать пластику.

Посетив библиотеку французской волшебной школы, Жан вернулся обогащенный знаниями.

Парни не стали возвращаться в посёлок оборотней, где могут пострадать от неблагодарных «пушистиков, и остались жить в Париже. Взъерошенный и взбудораженный волшебник застал Шона и Дункана на съёмной квартире. Они как раз ужинали с бутылочкой коньяка, когда француз ввалился в квартиру. При виде ополовиненной бутылки у Жана дёрнулась щека.

— Пьёте, да? И пьёте и пьёте, и пьёте и пьёте… Всё пропили! Думаете что, кончилась Франция, да?

Шон налил в бокал янтарной жидкости и пододвинул его в сторону мага.

— Во-о! — показал он средний палец Шону. — Во-о! Во-о-т тебе! — продемонстрировал он тот же жест Дункану. — Боитесь чего-то, да? Спасение в нём ищете?! Что в нём нашли? — опрокинув стакан в себя, Жан даже не закусил. — Злой яд!

Шон, не поведя глазом, тепло улыбнулся.

— Жан, коньяк будешь?

— Коньяк? — замер он с задумчивым видом, и вернул стакан на стол ближе к бутылке. — Коньяк буду…

Волшебник устало плюхнулся на свободный стул и с благодарным кивком принял тарелку с закуской и наполнившийся янтарной жидкостью стакан.

Когда бутылка закончилась, её место заняла полная товарка. Дункан разлил коньяк по стаканам и спокойно поинтересовался:

— Что случилось, Жан?

— Да эти… — он заскрипел зубами. — Слов нет, одни эмоции…

Он опрокинул в желудок третью дозу и закусил кусочком копчёной колбасы. Прожевав колбасу, он продолжил:

— Сволочи! В библиотеке встретил однокурсника. Он и в школе был уродом, а сейчас превратился в кусок мерде*!

— Что так? — вопросил Шон.

— Оборотней ненавидит…