И музыка и слова показались Чазу смутно знакомыми, хотя раньше он слышал эту мелодию с другими словами.

— Ну конечно, — прошептал он вслух. — «Чародейка из Скарборо». Песенка-заклинание.

Девушка резко замолчала и пристально взглянула на Чаза. Он почувствовал, что сказал что-то не то.

— В самом деле? — странным голосом спросила девушка. — А по-моему, это просто старинная песенка, в детстве мне пела ее мама. Ты так неожиданно упал... И я... я просто не знала, что делать.

— Это заклинание, — повторил Чаз. — В средние века им пользовались колдуньи. Они напевали эту песенку, чтобы запомнить состав любовного приворота. Петрушка, полынь, розмарин... Постой-ка. — Он удивленно взглянул на девушку. — Но ведь ты пела о чем-то другом...

— Это самая обычная песенка, — недоуменно ответила девушка. — Я понятия не имела, что она что-то означает. Сама не знаю, почему я ее вдруг вспомнила. Ты не ушибся?

В ее словах прозвучала искренняя тревога, девушка смущенно отвела взгляд. Чазу не хотелось двигаться, он с огромным удовольствием послал бы сейчас к черту все — и благополучные стерильные районы, и зараженные зоны, и даже саму Массу Причера. Но, к сожалению, он не мог себе этого позволить.

С некоторым усилием Чаз сел.

— Ушибся? — переспросил он. — Нет.

Он поднялся на ноги. Девушка тоже встала.

— Знаешь... — начал он. — Извини... но я, похоже, не могу вспомнить твое имя.

— Эйлин. — Девушка слабо улыбнулась. — Эйлин Мортвейн. У тебя неприятности?

Чаз хотел было возразить, но тут же вспомнил, что Эйлин оказалась невольной свидетельницей его разговора со странной попутчицей.

— Похоже на то, — согласился он.

— И ты на самом деле побывал... снаружи? Во время крушения?

Он кивнул.

— Эта особа, возможно, права — я мог заразить и тебя.

— Нет, — быстро сказала Эйлин. — Нет. Но она способна поднять шум.

— Вполне, — мрачно согласился Чаз. Эйлин молча смотрела на него, словно чего-то ожидая. Чаз с любопытством взглянул на девушку и тут вспомнил о катализаторе. Он подошел к помосту для медитации и взял в руки камень. Сжав его в левой ладони, он вдруг ощутил прилив уверенности. Его голова заработала яснее.

— Наверное, мне лучше всего поскорее убраться отсюда.

— Я помогу тебе.

Чаз взглянул на девушку.

— Но почему?

Эйлин пожала плечами, но Чаз почувствовал, — возможно, благодаря катализатору, — что вопрос все же смутил ее.

— Ты представляешь слишком большую ценность, чтобы из-за какой-то идиотки все пошло прахом, — ответила Эйлин. — Ведь ты намереваешься совершить на Массе Причера нечто такое, что может спасти человечество.

— Откуда тебе это известно?

— Ты разве не помнишь? Ты сам мне рассказывал о своих планах почти три часа подряд — на той самой вечеринке. Да еще около часа здесь, перед дверью, пока мне не удалось завести тебя в квартиру и уложить в постель.

Где-то на задворках памяти Чаза шевельнулось неясное воспоминание.

— Точно, — сказал он, нахмурившись. — Мы сидели с тобой в самом углу, у бассейна. И ты мне все время подливала...

— Ты сам себе беспрерывно подливал, — возразила Эйлин. — Ты мне рассказывал о том, что собираешься делать на Массе Причера. Поэтому я и пришла сюда помолиться за тебя. После того как я узнала о твоих грандиозных планах, мне не хотелось, чтобы ты столь бессмысленно погиб.

— О моих планах? — переспросил Чаз. — Я всего лишь пытаюсь попасть на Массу Причера, потому что именно там творят настоящие дела — не то что здесь, на Земле.

Эйлин внимательно взглянула на него, но ничего не сказала. Решив, что тема исчерпана, Чаз повернулся к встроенному шкафу, выдвинул ящики и принялся рассовывать по карманам комбинезона необходимые мелочи. С одеждой и туалетными принадлежностями дело обстояло проще — их можно по мере необходимости приобретать в супермаркетах.

— Если эта дама наведается сюда еще пару раз и обнаружит, что я исчез, то, возможно, она отвяжется от меня. Во всяком случае, стоит попробовать.

Чаз открыл дверь квартиры.