Шрифт:
— Почему?
— Чувство юмора у него странное и шутки дурацкие, — сказал Савельев.
— Возможно, нам с ним было бы, что обсудить, — сказал Гарри.
— Вряд ли, — сказал Савельев. — Он живет обычной жизнью, он не игрок, и он понятия не имеет, что вокруг него творится.
— Это до поры до времени.
— Возможно.
— Вы считаете, что он не имеет права знать?
— Неважно, что я считаю, — сказал Савельев. — Есть права, а есть оперативная необходимость…
— А, снова про яичницу, — сказал Гарри.
— Знакомство с ним ничего вам не даст, — сказал Савельев. — А с другим человеком, находящимся в вашем положении и периодически отбивающимся от попыток вселенной его прикончить, вы уже знакомы.
— Да? — удивился Гарри.
— Да, — сказал Савельев. — И возможно, что недавняя граната влетела в окно не по вашу душу. Другой такой человек — это я.
Глава 4
— И кто же вы такой, мистер Савельев?
— Полковник СВР, как я уже говорил.
— Говорили, — согласился Гарри. — Но это не объясняет.
— Увы, — сказал Савельев. — Мы пытались найти у мишеней какие-то общие места, но пока в этом не преуспели. Разные люди, разный возраст, разные сферы деятельности.
— А если нет никаких общих мест? — поинтересовался Гарри. — Если нет никаких закономерностей? Если все определяет рандом?
— Случайная выборка? Нет, не думаю. В этом нет никакого смысла.
— Так зачастую его и нет, — сказал Гарри.
— И как мне с этим работать?
— Я не знаю, — сказал Гарри. — Вы полковник, вы и думайте.
Савельев вздохнул.
— Какие у вас дела в Москве?
— Я занимаюсь инвестициями, — сказал Гарри. — Встречался с людьми, претендующими на вложения, знакомился с их проектом.
— И как? Будете вкладывать?
— Нет.
— Из-за этой серии инцидентов?
— Нет, — сказал Гарри. — Причем тут это вообще? Просто они мне не понравились и стартап у них вторичный. Он не взлетит.
— Как вы это определяете?
— А вам на самом деле интересно?
— Нет, — сказал Савельев.
— Если вы исчерпали другие темы для разговоров, то я могу пойти к себе в отель, — сказал Гарри. — Может быть, на этот раз я до него даже дойду. А завтра утром меня ждет самолет в Лондон.
— Не боитесь летать? Учитывая обстоятельства?
— А вам известен какой-то другой способ попасть в Лондон в течение, скажем, суток? — поинтересовался Гарри.
Борден не боялся летать, но его в принципе нервировало, когда он находился в транспортном средстве, которым управлял кто-то другой. Поэтому и личного шофера у него никогда не было.
— А если я попрошу вас задержаться в Москве? — спросил Савельев.
— Зачем?
— У меня сложилось впечатление, что плотность покушений на вашу персону в Москве…э… несколько возросла, — сказал Савельев. — Возможно, здесь есть какая-то закономерность. Возможно, если вы останетесь и покушения продолжатся, мы сможем ее найти.
— Или вы просто хотите дать убийцам лишние шансы, — предположил Гарри.
— Зачем мне это?
— Откуда мне знать? Но если вспомнить сентенцию про яичницу… я вполне допускаю, что вы можете пожертвовать моей жизнью ради того, чтобы получить хоть какой-нибудь ответ.
— Мне кажется, вы нас излишне демонизируете, — сказал Савельев.
— Предосторожность, — сказала Гарри. — Никогда не бывает излишней. Вам известны другие люди-мишени, помимо нас троих?
— Еще четверо. На данный момент все они уже мертвы.
— Семь человек — это уже достаточно, чтобы сделать какие-то выводы, — заметил Гарри.
— Ничего общего, кроме того, что все они — люди, — сказал Гарри. — Но людей на планете семь миллиардов. Мы не знаем, кто и с какой целью это устроил. мы не знаем, как далеко готов зайти от, кто это устроил. Мы не представляем, какие у этого могут быть последствия. И это заставляет нас нервничать больше всего.
— То есть, никакой схемы вы до сих пор не углядели?
— Нет, — сказал Савельев. — Этих людей ничего не связывало.
— Может быть, вы просто не там ищете эту связь.
— А где мне искать? — спросил Савельев. — У вас есть какие-то соображения?
— Нет, конечно, это было просто высказывание общего плана, — сказал Гарри. — Я узнал об этой проблеме только от вас, откуда же мне знать, как она решается?
— Свежий взгляд, — предположил Савельев. — Может быть, у меня уже глаз замылился.