Со стороны отдаленного луга доносилось блеяние овец.

Дойл зашагал к ближайшему домику, первому на единственной деревенской улице. Ну, или к последнему, смотря с какой стороны считать.

Дойл отворил незапертую калитку, прошел по отсыпанной белым гравием дорожке и постучал в дверь. Гарри сначала было подумал, что это он исключительно из вежливости, потому что вряд ли в таких местах запирают двери даже на ночь, вся окружающая обстановки прямо-таки вопила об обратном, однако через мгновение он услышал лязг отпираемых засовов, и, судя по тому, как долго не прекращался этот лязг, засовов там было больше одного.

Наконец-то дверь открылась и на пороге обнаружился молодой — Гарри на собственном опыте убедился, насколько обманчива тут может быть внешность — человек с пепельно-серыми волосами.

При виде визитеров его лицо непроизвольно скривилось в гримасу.

— Дойл, — сказал он. — А я-то надеялся, что больше никогда тебя не увижу.

— Привет, Лоуренс, — сказал Дойл. — Наши чувства по большей части взаимны, но сейчас я пришел к тебе по делу. Нам нужна твоя профессиональная помощь.

— Сейчас не сезон стрижки, — сказал Лоуренс.

— И, как ты видишь, мы не захватили с собой ни одной овцы, — согласился Дойл. — Но мне нужна другая твоя профессиональная помощь, и ты прекрасно понимаешь, о какой именно профессии я сейчас говорю.

— Войдите в дом, — сказал Лоуренс. — Нечего орать на всю деревню.

Они вошли.

Просторная комната, в которую их пригласил Лоуренс, никак не давала понять, что ее единственный обитатель имеет какое-то отношение к магии. Там был простой деревянный стол, несколько стульев, кровать и платяной шкаф. Никаких таинственных гримуаров в переплетах из человеческой кожи, колб, реторт с загадочными жидкостями, начертанных на стенах пентаграмм, и даже чучело крокодила с потолка не свисало.

— Говорите, — сказал Лоуренс, даже не предложив им сесть.

— Мой спутник потерял память, — сказал Дойл. — Мы хотим, чтобы ты проверил его на предмет наличия ментального блока, или как вы там такие штуки на своем профессиональном жаргоне называете.

— Пусть откроет личную информацию, — потребовал Лоуренс.

Дойл вопросительно посмотрел на Бордена. Гарри вздохнул и снял все ограничения на просмотр.

Лоуренс отшатнулся.

— Нет, — сказал он. — Ни за что. Не знаю, как ты вляпался в эту историю, Дойл, но я в нее точно не полезу.

— Ты мне должен, — заметил Дойл.

— Не буду отрицать, — не стал отрицать Лоуренс. — Но мой долг не настолько велик.

— Он всего лишь игрок, — сказал Дойл.

— Он — смерть!

— Это только прозвище.

— Да? И ты знаешь, как он это прозвище получил?

— А ты?

— Не знаю, — сказал Лоуренс.

— Проблема в том, что я тоже не знаю, — сказал Гарри. — Но очень хотел бы узнать.

Лоуренс покачал головой.

— Это без меня, — сказал он.

— А если за деньги? — спросил Гарри.

Лоуренс задумался. Гарри не был ментальным магом, но для того, чтобы увидеть крутящиеся в его мозгу шестеренки, никакая магия и не требовалась.

— Сто тысяч, — сказал Лоуренс. — Золотом.

— У меня нет с собой столько наличности, — сказал Гарри. — Но я могу выписать чек.

— Какой банк?

— Гномий.

— Меня устроит, — сказал Лоуренс.

— Ты обязан мне жизнью, — заметил Дойл. — И все равно отказывался. А за сто тысяч — согласился. Неужели свою жизнь ты ценишь дешевле ста тысяч?

— Это говорит лишь о том, что оказанная услуга ничего не стоит, — заметил Гарри.

Дойл уселся на стул.

— Дайте мне бумагу и перо, — попросил Гарри.

Лоуренс вздохнул, порылся в шкафу и выдал Бордену письменные принадлежности.

Гарри выписал чек, поставил сумму, расписался. Лоуренс тщательно изучил врученный ему листок.

— Если мне не заплатят…

— Вам заплатят, — сказал Гарри. — Репутация банка…

— Репутация банка не вызывает у меня сомнений, — сказал Лоуренс. — А вас я

вижу в первый раз.

— Вы оскорбляете меня подобными подозрениями, — холодно сказал Гарри.

Лоуренс слегка побледнел.

— Ладно, пойдет, — сказал он. — Вы понимаете, что сейчас произойдет?

— Разве что в общих чертах.

— Я проникну в ваш разум, — сказал Лоуренс.

— Ладно, — сказал Гарри, которому эта идея нравилась все меньше и меньше.

— Я постараюсь не навредить, но вы должны понимать, что это в любом случае довольно рискованная процедура, — сказал Лоуренс.