– Ближе к делу, – прерывает её Старков, – по существу…

– Тут вдруг стук в окно. Смотрю Нинка с малышом на руках пришла. А мальчик лопаткой в окно стучит. Не хочет в магазин. Хочет с горки кататься. Тот, что у двери посмотрел на того, что нож вытирал. Главный ему и показывает проведя большим пальцем по горлу. Тут девушка эта, Аня, как бросится к двери. Оттолкнула бандита, только он её за воротник поймал. Она открыла дверь и успела прокричать: "Товарищи, здесь банда. Вызывайте милицию."

Продавец остановилась переводя дух. Старков кивнул ей. Она продолжила:

– Тот у двери ударил её в спину. Потом ещё. Оттащил к окну. Тут Нинка на улице орать начала. А потом дворник в свисток. "Баста, уходим." – сказал главный. Они убежали через чёрный ход. А меня под прилавком толи не заметили, толи времени у них не было…

Старков, выслушав подсказку капитана, попросил:

– Опишите каждого из бандитов в отдельности. Пройдёмте в подсобку. Вам сесть нужно.

Зашли санитары. Положили Анечку на носилки. Когда стали поднимать. Рука выскользнула из под простыни. И ко мне подкатился желто-зелёный мандарин.

Это что? Она так со мной прощается?

23 февраля 1950 года.

Зашёл в квартиру – там не протолкнуться. Брат у гроба портрет из фотоателье держит. Ненаглядная моя лежит вся в газе. Отвернулся, чтобы вытереть слёзы.

Ну, какая же она Анна? Она Аня. Анечка.

Анина мама, Любовь Сергеевна, как меня увидела отозвала в сторонку:

– Дочка в прошлом году как в детский дом съездила, так и сшила платье из газа. Замуж хотела. Смеялась, говорила: "Красиво получилось, если вдруг в невестах помру, наденьте на меня, мамочка.".

Женщина смахнула слезу, и продолжила взволнованно:

– В деревне у нас раньше незамужних так и хоронили в свадебном платье. А, Анечка – она же комсомолка. А тут говорят начальство приедет. Ну, как скажет что? Я не за себя. Хорошие люди могут пострадать: Михаил Петрович, Борис Моисеевич, старший лейтенант Коля… Как? Изотов? Да. Он так и сказал: "Одевайте в свадебное. Я за всё отвечу."

– А в какой детский дом она ездила? – отвлекаю я маму от темы похоронной одежды, – Зачем?

– Они сиротам возили одежду, что собрали, игрушки и сладости. Там к ней привязались дети лет пяти-шести. Катя с Костей – старшим братом. Она играла с ними, сказку рассказывала. Девочка когда прощалась просила: "Мама, забери нас к себе", а мальчик просто плакал. Аня тогда жениху сказала про детей, чтобы забрать после свадьбы, а тот не захотел. Я вот бумаги выправлю. Заберу их. Меня и Ванечка и дочки поддержали…

Мстислав привёз магнитофон и кассету где Анечка поёт несколько песен. Сказал, что оставляет аппарат аниной семье. Проверили, всё работает. Аня в конце записи тогда спела новую песню… Аж в груди защемило.

Вынесли гроб на улицу. Поставили у подъезда. Изотов со Старковым проложили в толпе дорожку к подъехавшему лимузину растолкав плотно вставших людей. Василий Иосифович подошёл к матери. Поклонился. И громко сказал:

– Я за свою жизнь видел много людей. Анечка самая светлая, самая смелая. Это наверное потому, что она много чего видела в госпитале и на фронте. Да, на фронте. Вот она не успела получить медали "За оборону Москвы" и "За победу над Германией".

Генерал кладёт медали, протянутые Изотовым, на подушечку к одинокой медали "За трудовое отличие". Затем подходят двое военных: полковник и майор. Кланяются матери. Майор Дормидонот Никанорович рассказывает как её дочь спасла комбата (кивает на полковника). Что была представлена к медали "За отвагу", но не получила. На подушечку ложится ещё одна медаль.

Стоящий рядом со мной главврач Михаил Петрович спросил у своего заместителя:

– А где Палыч? Она же ему как дочь была.

– Закрылся в каптёрке и не вышел. Говорит: "Вам надо – вы и хороните. А для меня она – живая."

К гробу подошла пожилая женщина. Поклонилась, посмотрела на Аню и сказала:

– Мне сын с фронта только одно письмо прислал. Говорил в нём, что как война закончится – познакомит меня с одной чудесной девушкой… Мы с Аней познакомились в декабре сорок первого. Она принесла блокнот моего сына со стихами. Я так поняла, что последнее про неё было. Рассказала как Изя геройски погиб. Плакали с ней вместе… Спасибо Вам, Любовь Сергеевна…

Ещё целый час люди подходили и прощались. Рада Аджубей записывала что-то в блокнот периодически вытирая глаза.