— Два!

В одно мгновение глаза магов и солдат взрываются. В полной тишине, никто из них не издал ни звука. Из глаз, ушей и ртам бьет кровь. Спустя две секунды они валятся на полу и начинают биться в судорогах.

— Три!

Циперон снова сидит на пеньке, посреди деревни Маронов, на болотах, далеко на юге.

— А вот теперь тебе стоит связаться со своим начальником и спросить, что произошло у «запечатанной гробницы» из старой империи. Кстати, не знаешь, зачем охранять дверь под дворцом императора? Ладно, это пустяки. Давай лучше спросим хорошо думающего Циперона, почему я до сих пор не отпер эти ворота и не устроил в империи маленький армагедец? Лет так на семьсот…

Молодой инквизитор сглотнул, но не отвел взгляда.

— Увы. У меня приказ.

— Приказ, я понимаю, — сочувственно покивал Роуль, нагнулся и влепил пощечину инквизитору.

— Как вы?.. — вылупился инквизитор.

— Артефакт полутени прекрасная вещь. Хождение по воде очень удобно тут в болотах, а то, что вас не могут достать ни копьем, ни магией — просто невообразимо удобно! Один нюанс. Тень — это моя стихия. Поэтому хорошенько подумайте и повторите свои слова про приказ.

Циперон молчал несколько секунд. За это время Роуль снова подхватил ложку и закинул пару ложек.

— У меня приказ, — повторил Циперон.

— Отлично. Значит мы определились. Доставайте, что у вас. Артефакт? Зелье? Заклинание? Божественный черпак? Тапок Магдалены? Труселя Хойсо? — Заметив как округлились глаза парня, Роуль театрально всплеснул руками и заявил: — Демоны бездны! Трусы Хойсо — это уже перебор!

Циперон щелкнул пальцами и достал из кармана маленькую дощечку, на которой находилась небольшая вязь рун. Он молча переломил ее и положил на стол.

— Маяк? Хм-м-м-м… Я не слышал о новых гениях света, — хмыкнул Роуль и продолжил есть похлебку.

— Возможно, я допускаю ошибку, но это был однозначный приказ.

Роуль выхлебал остатки варева, поднял тарелку и опрокинул в себя последние капли. После этого он извиняюща развел руками:

— Простите, это последние мароны и, боюсь, больше мне их попробовать не удастся.

В этот момент в проходе появилась фигура замотанная в ленты.

— Вот оно что, — расплылся в улыбке Роуль. — Вы притащили ко мне очередного святого? И все?

Упырь поднялся, расправив плечи, вытянул руки и размял пальцы. Противник молча протянул руку к лицу и стянул ленты с лица. Тут же ударил мощнейший поток света, от которого Роулю пришлось прятаться за темным щитом. Только за тьмой он смог разглядеть лицо святого.

Лицо упыря исказилось от удивления. Он застыл в нерешительности и впервые в жизни не спешил поднять руку вверх для имперской сальсы. Внутри впервые за все время хрустнуло давно замерзшее сердце. Хрустнуло еще раз и ударило.

— Папа?

Они шли по коридору быстрыми шагами.

Императорский черный плащ развивался, обнажая ярко красный подклад. За ним, периодически переходя на легкий бег, спешил подросток с небольшим обручем на голове.

Они прошли до большого церемониального зала, в котором находился древний каменный трон. Сам по себе он был слишком старым, и все руны и печати на нем давно стерлись. Сейчас он представлял из себя больше символ, чем действующий артефакт.

— Пап, зачем мы пришли сюда? — спросил черноволосый парень.

— Посмотри на меня, сын, — произнес мужчина, одетый в церемониальные доспехи, и повернулся к сыну. — Темные боги… как же ты вырос.

— Ты меня пугаешь. Что происходит, пап? — нахмурился отпрыск.

— Я не думал, что это время придет так быстро, но увы. Я не смог это оттянуть, — произнес мужчина. Он подошел к сыну и обнял его, прижимая посильнее к себе. — Я должен тебе кое-что рассказать.

Парень хмуро отстранился и спросил:

— Что случилось?

— Помнишь я давал тебе книги почитать? О том, как растят правителей?

— Старший сын, подготовка, обучение, — закивал сын. — Да, помню. Дикие нравы.

— Дикие или нет, но так учили и меня. Так должны были учить и тебя, но я отказался от этой идеи. Понимаешь?

— Нет.

— Всю свою молодость… да что тут врать. Всю жизнь я мечтал делать то, что хочу, а не то, что нужно. Да, у меня не было выбора, да страной кто-то должен был управлять, но… Так получилось, сын, что я не смог бросить все это. Знал, что все идет к концу, видел это и ничего не мог сделать. Светлые взяли свое еще лет двести назад. Теперь это не остановить.

— О чем ты?

— Когда ты родился, я дал себе слово, что ты ни в чем не виноват и тебе не надо… быть императором.

Парень хмурился, но не понимал, что происходит.