— Не трогай ее.

— Вэл...

— Я серьезно. Если ты причинишь ей боль, я...

— Понимаю, что это должно быть очень трудно для тебя и всех остальных, но библиотека — не то место, чтобы устраивать сцены, Вэл.

«Он знает, где я».

Он наблюдал за ней, радуясь ее страху и дискомфорту. Совсем как Гэвин. Она почувствовала, как пластиковая оболочка напряглась под ее пальцами.

— Где ты?

— Я слышу голоса на заднем плане. Есть ли кто-нибудь рядом с тобой?

Если он спрашивает, значит не очень хорошо ее видит.

Если только это не проверка.

У нее было искушение солгать, просто чтобы посмотреть, но в тесте такого рода неправильные ответы могли быть фатальными.

— Нет, — сказала она наконец.

— Но внутри есть другие люди.

— Да.

— За тобой наблюдают?

Нет, казалось, никто вообще не обращал на нее никакого внимания. Но с другой стороны, никто никогда этого не делал. Не тогда, когда она была бы не против... только когда не хотела.

— Нет.

— Хорошо. Переместись в более тихое место, но не привлекай внимание. Используй задние двери, если придется. Они ведь без сигнализации?

Он не знал?

— Тогда иди в ту сторону.

Вэл взяла свою сумочку и направилась к заднему выходу. Дверь вела в небольшой задний дворик, очень похожий на передний, за исключением того, что вместо ив там росли покрытые мхом дубы, а вместо роз были шпалеры из темного дерева, украшенные гирляндами глициний.

Двор библиотеки использовался для поэтических вечеров или иногда для спектаклей драматического кружка, но сейчас слишком холодно для этого, и площадка пуста. Вэл присела за один из свободных столиков для пикника, сметая с поверхности опавшие листья.

— Я одна.

— Теперь тебе нужно слушать очень, очень внимательно. Ты меня слушаешь?

Вспыхнуло негодование.

— Да. Я слушаю.

— Позже этим вечером я собираюсь позвонить тебе и сообщить время и место. — Он сделал паузу, словно ожидая новой вспышки гнева. Вэл ничего не сказала. Немного помолчав, он продолжил:

— Сядь на автобус или возьми такси, мне действительно все равно, но убедись, что ты приедешь одна. Если ты не появишься или приведешь с собой кого-нибудь, то пострадает Мэри, а не ты. Но я позабочусь о том, чтобы у тебя была возможность посмотреть. Может быть, тебе это понравится?

— Нет.

— Как думаешь, ты сможешь выполнить мои условия?

— Да.

— Тогда я с нетерпением жду встречи с тобой. Ох, и Вэл? Это очень важно. Убедись, что ты одета в белое.

Связь оборвалась.

Быстро или нет, слесарь проделал отличную работу по замене. Новые замки казались именно такими: совершенно новыми и, вероятно, более сложными, чем любой другой замок в здании. Конечно, общежития в кампусе были старыми, как и механизмы, используемые для их защиты, так что, возможно, это ни о чем не говорило. Технологии постоянно развивались, как и хакеры, которые зарабатывали себе на жизнь, препарируя их, замкнутые в вечном цикле хищника и жертвы.

«Гэвин, — подумала Вэл, — оценил бы эту мысль».

Подумав о студенческих службах, Вэл покачала головой над своей глупостью. Ей следовало обратится к ним в тот момент, когда она поняла, что ее ключ пропал. Тогда Гэвин не смог бы вломиться в ее комнату и оставить цикуту в их комнате, и Мэри не стала бы рисковать своей безопасностью, избегая ее.

Дежурная секретарша смерила ее неодобрительным взглядом, когда Вэл передавала запасной комплект ключей и квитанцию. Когда последняя исчезла где-то в ящике стола, она строго сказала:

— Убедись, что не потеряешь и его.

— Не потеряю.

— Можешь оплатить счет в студенческой бухгалтерии в любое время в течение следующих трех месяцев. Подпиши это, пожалуйста.

«Если я буду еще жива через три месяца».

Существуют вещи, от которых никакое количество замков не сможет защитить.

Она положила ключи и сотовый телефон на стол. В комнате царил беспорядок, но все было в точности так, как она оставила. Казалось, ничто не передвинуто, и нет никаких признаков борьбы. Мэри, вероятно, схватили на обратном пути с лекции по статистике. Математический корпус был окружено густой рощей деревьев — в эстетических целях, чтобы компенсировать отвратительную архитектуру 1970-х годов.

А еще они могли служить отличной маскировкой для любого, кто замышлял что-то нехорошее. Вэл бросила сумку на пол и рухнула на кровать. Боль в ее глазах переросла в ослепляющую агонию. Она проглотила две таблетки аспирина, разжевав их насухо, а затем третью.

Конечно, «как» и «почему» больше не имели никакого значения. Как бы то ни было, она оказалась в полной заднице. Мораль выходит за рамки человеческой жизни. Одна человеческая жизнь ничтожна. Несущественна.

Теперь она это поняла.