Вэл зажмурилась и ничего не сказала.

— Пожалуйста. Поговори со мной. Я хочу помочь тебе. Я не смогу этого сделать, если ты отгораживаешься от меня. Я не хочу причинять тебе боль. Не хочу усугублять ситуацию.

Он был таким нежным. Так стремился угодить. Полная противоположность Гэвину.

— Почему ты так ко мне добр?

— Потому что... если то, что ты сказала, правда... тогда, это не твоя вина. Это ужасно. Кошмарно. Но это не твоя вина.

Вэл посмотрела на его красивое, встревоженное лицо и почувствовала, как на нее снизошло странное спокойствие, когда поняла, что у нее нет ни страхов, ни сомнений в том, что он сделает что-то сверх того, что она позволит.

Это знание ее собственной власти вызвало новые эмоции, пьянящие и странные по своей силе и интенсивности. Вэл наклонилась навстречу его прикосновению и поцеловала его.

Это был первый раз, когда они поцеловались.

Озадаченный, он поцеловал ее в ответ и легонько, как бабочка, поцеловал в лоб, прежде чем отстраниться.

— Давай отвезем тебя домой, — сказал он после паузы, — становится... что ты делаешь?

Она убрала руки с рубашки на его груди.

— Я подумала...

— Что? — Джейд рассмеялся. Это был вымученный смех. — Что ты подумала?

— Я думаю ты хочешь меня.

Он покраснел очень интересным алым оттенком.

— Конечно, хочу.

— Тогда что?

— Для начала? — Он огляделся. В это время вечера парк был по большей части пустой, но кое-кто еще оставался. — Кроме того факта, что кто-нибудь может увидеть? Ты плохо соображаешь, ты подвергалась насилию.

— Он не насиловал меня, — ее голос звучал неровно, уродливое слово застревало во рту.

Джейд поморщился.

— Это не то, о чем я говорил.

Ее начало раздражать, каким спокойным и умиротворяющим он был.

— Тогда я не понимаю.

— Есть более чем один способ причинить кому-то боль. Сексуально, физически... эмоционально.

Вэл стиснула зубы так, что они заболели до самых корней, и сказала:

— Я не ранена.

— Я бы чувствовал, что использую тебя в своих интересах.

— Что, если это то, чего я хочу?

Он неловко рассмеялся.

— Не ставь меня в такое положение. Я не из тех парней, которые носят презервативы в бумажнике. Ты мне нравишься. Я не хочу все испортить. Я действительно думал, что мы просто собираемся... мп-пф-ххх.

«Это то, что я хочу».

Слова слабо отозвались в ее теле.

«Это то, что я хочу».

«... Правда?»

Джейд поцеловала ее, нежно и сладко, явно с опытом. Джеймс всегда был неуклюжим — и у него никогда не будет шанса стать лучше, выкинул ее мозг, — а Гэвин, ну, он был кем-то совершенно другим, кем-то не подающимся никакой классификации.

«Не думай об этом. Не думай ни о чем из этого». Вэл позволила своим глазам закрыться, когда Джейд начал очерчивать рукой круги на ее бедре.

Он прервал поцелуй и серьезно посмотрел на нее, как раз в тот момент, когда она начала терять голову.

— Надеюсь, ты делаешь это, потому что хочешь, а не потому, что думаешь, что я этого хочу.

И снова она почувствовала вспышку раздражения.

Джейд слегка улыбнулся. Его глаза все еще были полны сомнения.

— Скажи мне, если захочешь, чтобы я остановился. — Он вытащил одну из пуговиц на ее рубашке из отверстия, проведя пальцами по краю, чтобы расстегнуть воротник. — В любое время. Пожалуйста.

— Я доверяю тебе.

— Это большая ответственность для любого мужчины.

Затем он улыбнулся настоящей улыбкой, которая сделала его вдвойне привлекательным, и наклонил голову, чтобы прикусить ее горло. Вэл запустила пальцы в его волосы и невидящим взглядом уставилась на звезды.

«Это то, что я хочу».

Она ахнула, когда его зубы царапнули ее кожу, выгибая спину, и, подумав, что причинил ей боль, Джейд прошептал:

— Прости, — и коснулся мягким, извиняющимся поцелуем того места, где укусил ее, прежде чем поцеловать в губы.

Потому что женщинам не полагалось испытывать удовольствие. Они должны чувствовать только безразличие или, если они достаточно невинны, боль. Сам акт занятий любовью, казалось, требовал холодной и стерильной хирургической точности: незначительная процедура, выполняемая без анестезии, потому что дискомфорт не стоил таких затрат.

Вэл внезапно почувствовала себя плохо и отстранилась.

Джейд расстегнул его собственную рубашку, чтобы лучше дышать, и она уставилась на пушистые рыжеватые завитки на его груди. Того же цвета, что и у нее, — или были когда-то. Он увидел, что она смотрит на него, и снова покраснел.