– Какой холеры мне его жалеть? Тэн был инспектором Пирамиды и слишком часто врал.

«Цилиан пустил тебя в свой дом, когда тебе некуда было податься».

– Когда-то я собиралась его застрелить. «Зато он потом тебя защищал».

Брукс еще раз потерла сухие щеки и вылезла из разбитого кара. С востока шла тьма. С запада повеяло весенним холодом.

– Ладно, я пошла. Прощай, друг. Записку придется сжечь, это точно, а у меня как раз нет с собою зажигалки. Пусть только наступит утро, утром я во всем разберусь.

Она уходила домой сквозь весенние сумерки, пятна света из окон домов расчертили тротуар на квадраты.

«Мемфис, – думала Авита. – Тэн сказал, что его убили в Мемфисе».

Дома ее не ждали, из двери отцовского кабинета пробивалось пестрое мелькание бликов уникома – на этот раз большого, черный силуэт отца маячил на фоне проема. Брат заперся у себя в комнате, витая где-то в пространстве ментального эфира. Мать, как ни странно, вернулась рано и теперь ровно дышала в спальне.

Брукс села в любимое кресло и положила ладони на больные, беззащитные глаза – из-под кончиков пальцев наконец-то потекли запоздалые слезы горя. «Он посчитал меня трусихой. Глупый, глупый! Я не послушаюсь его, я отомщу. Придется рассказать брату все. Интересно, можно теперь надеяться на Лина?»

Она вытерла лицо ладонями и постучала в комнату брата – с той стороны негромко щелкнул замок.

– Заходи.

– На вот, прочти.

Лин взял записку и долго читал ее, потом перевернул и осмотрел бумагу.

– Ты хочешь спросить, правда ли все то, что тут написано?

Брукс кивнула, в этот миг цепляясь за призрачную надежду.

– Я вижу, что это правда. Прости, но дело пахнет смертью. Что собираешься делать?

– Хочу завалить Цертуса.

Лин кивнул, и ни одна черточка не дрогнула на его спокойно-красивом лице. Лицо оставалось холодным, чужим и ненормально взрослым, и Брукс ужаснулась в сердце своем, ожидая ответа.

– У тебя возникло глупое желание, Вита. Тебе дали выжить – затаись, зачем теперь лишний риск?

Она отвернулась и не ответила. Молодой мутант вздохнул и положил узкую ладонь на плечо сестры.

– Ты нелогична, но я и не ждал от тебя логики.

– Ты очень изменился, Лин.

– Наверное, просто стал самим собой – может быть, лечение или жизнь в лагере подстегнули процесс в моем мозгу… Иногда мне кажется, что прошлой жизни не было – не было, да и все. И все-таки, если хочешь, я вмешаюсь, конечно, не потому, что жалею любовников сестры. Просто мне скучно в этом мире, если способности не находят применения, они превращаются в боль.

– Ты сумеешь работать как боевой псионик?

– Смогу, а только зачем? Моя стихия – прогнозы, если бы ты согласилась подождать пару лет, я бы сказал – и корректировка реальности. Но теперь…

– Тогда подскажи, что мне делать?

– Для начала пошарим в Системе. Но не так, как раньше, а совсем по-другому. Сколотим компанию «Мстители Брукс&Брукс». А пока иди, спи.

Авита ушла, унося в душе надежду и горький ужас – от такого коктейля впору было свихнуться. «Моего маленького брата больше нет. Я теперь сестра талантливого монстра. Может быть, не так уж не прав был Тэн, когда считал каждого псионика потенциальным врагом… Хотя что я себе такое вообразила? Ведь Цилиан сам прислал ко мне мемфисского сенса со своим предсмертным письмом. Эх, бедняга Лин! Он не виноват, что родился таким».

Действие стартовало на следующий день. Лин Брукс ловко выложил перед сестрой плотно перетянутые пачки купюр.

– Нет, это не кража, это мелочь, за которую я продавал свои предсказания разным фирмам. Через Систему, со скидкой. Конечно, практика для псионика нелегальная, зато прибыльная. Пошли, сестричка, надо кое-что прикупить.

Сайбер купили в Анселе, за пятьдесят километров от Куэнки, в крошечном магазине электроники, в том же местечке на остатки суммы сняли однокомнатный офис с кухней. Мать нехотя кивнула, разрешая детям выдуманный отпуск, отец, как всегда, возился с синтезатором, добиваясь одному ему понятного эффекта.

В офисе Лин подключил машинку к Системе и деловито настроил для себя ментальный ввод.

– Ты сейчас будешь искать Цертуса?

– Конечно, нет. Я сделаю так, чтобы его начали искать другие. Знаешь, в чем ошибся твой инспектор, в чем ошибались все остальные охотники? Они думают, что стоит найти Цертуса, и песенка этого типа спета. На самом деле гораздо труднее доказать обитателям миража, что они живут в мираже. Никто не верит в виновность такой смешной и безобидной кошки в смокинге, а те немногие, которые верят, или слабаки, или хотят с нею дружить. Попробую в корне изменить эту систему.

– Пролетишь.

– О-ей! Вовсе нет. Честность – тоже технология. Мало сказать правду, надо знать, кому и как ее говорить. Этому может помочь интуиция. Посиди в сторонке, я войду в ментальный эфир.

Лин упал в откидное кресло, тени блуждали по его лицу, щеки ввалились, нос заострился, бледные веки сомкнулись – словом, вид у брата был отсутствующий.

В двери офиса вежливо поскреблись. Авита впустила гостя, полный тип с невыразительным лицом смущенно одернул форменную хламиду, показал значок и сделал рукой неопределенный жест, который, должно быть, изображал приветствие. Провинциальный «помощник» наблюдателей, не чета столичным собратьям, держался неуверенно – то ли боялся наводки, то ли имел прореху в полномочиях.