За дверью раздались чьи-то уверенные шаги. Двое плотных мужчин шагнули в проем. Ривера поднял залитое слезами лицо.

– Помогите, – почти беззвучно прошептал он. Один из чужаков подошел к мертвому консуляру, второй склонился над полковником, скулы незнакомца мгновенно окаменели.

– Это вешатель Ривера собственной персоной. Что с нашими людьми, Тони?

– Умерли или убиты.

– Как там Кристиан?

– Он-то как раз наверняка мертв, брата-сенса доконала последняя наводка.

– Твердости нам во имя Разума. По крайней мере, каленусийских жандармов убыло вдесятеро больше. Забираем Риверу и уходим.

Полковник, отчасти сбросив путы паралича, дурным голосом взвыл. Гаррисон еще раз склонился над ним, рассматривая ненавистное лицо.

– Вы ведь всегда хотели добраться до луддитского подполья в Мемфисе, а, мастер жандарм? Вот мы, наконец, и встретились.

Гаррисон и второй консуляр (судя по блеску в глазах – еще один псионик) выволокли полумертвого от отчаяния Риверу во двор. Худая стриженая женщина в широкой юбке (Воробьиный Король узнал бы в ней свою спасительницу Лору Торрес) ждала их за рулем фургона. На глянцевом боку ее кара красовалась едва различимая в темноте эмблема кондитерской.

– Поехали.

Кар тронулся под нестройный лай собак и вскоре вырулил на кольцевое шоссе. Псионик Тони натянул на голову подобранный во дворе защитный шлем.

– Так нас не засекут «глазки».

Через час их путь закончился на противоположной окраине Мемфиса, возле заброшенных мастерских давно разорившейся строительной фирмы. В бункере под полом склада Ривера пришел в себя – наводка со временем сама собой исчезла. Его тут же прикрутили к железной кровати.

– Орите, если хотите, но не надейтесь на помощь – сюда никто не приходит, вас и за год не найдут. Стены, кстати, экранированы, так что не помогут даже мобильные детекторы на жандармских машинах.

– Я все равно не буду сотрудничать с мятежниками.

– Почему?

– Что бы я ни наговорил, поддавшись на обещания, вы меня все равно убьете. Все очень просто. Вы ненавидите меня, я вас считаю выродками, мы не умещаемся в общем мире. Так что не начинайте стандартной лживо-милосердной проповеди, меня от нее воротит. Может быть, полковник Ривера неудачливый борец с мутантами, зато, не сомневайтесь, не какой-нибудь идиот.

– От пси-наводки вам будет больно.

– А мне и так больно уже несколько часов. Ваше разочарование результатом – неплохое утешение…

Лора Торрес повернулась и выбралась наверх по крутой лестнице бункера, захлопнула люк ногой и села возле груды пустых ящиков, прижав к ушам ладони.

Ночной воздух свободно втекал и вытекал в пустые проемы выбитых дверей. Диск Селены завис над силуэтом искореженного строительного подъемника – это бледное пятно совсем не двигалось. Торрес очень боялась пошевелиться, ей казалось, что любое движение тут же усилит притаившиеся звуки, заставит их окрепнуть и вырваться из бункера.

– Разум Милосердный, поскорее бы кончилась ночь. Время тянулось едва-едва, вязкое и медлительное – страшное. Прошла целая неторопливая вечность, потом приглушенно хлопнула крышка люка. Лора не оборачивалась до тех пор, пока Гаррисон не подошел вплотную и не положил твердую ладонь на ее окаменевшее, напряженное плечо.

– Я понимаю, что с тобою сейчас творится. Она отняла от висков руки.

– Все кончилось?

– Да. Только в бункер не ходи – не надо. Такие дела касаются только мужчин.

– Он умер?

– Не фиксируй свои мысли на грязной стороне работы – это не твое. Понимаешь, мы все равно не могли его отпустить, он бы искал нас всю оставшуюся жизнь.

– Мне пора уходить в город, скоро посветлеет.

– Конечно. Только подожди немного – мы с тобою вместе уедем на машине.

– Не надо, пойду пешком, без тебя – хочу прогуляться в одиночестве.

Торрес встала, поправила широкую юбку и вышла под блекнущий лунный диск. Ее высокая гибкая фигура какое-то время мелькала среди искореженного металла, Я потом растворилась в предутренних сумерках. Псионик Тони беззвучно поднялся по ступеням бункера и встала рядом с Гаррисоном.

– Не надо было отправлять ее одну, тут можно запросто нарваться на патрули.

– Оставь, пусть Торрес уходит – не сомневайся, ни с ней, ни с нами сегодня ничего не случится.

– Почему?

– Есть какая-то сила, которая хранит святых праведников и справедливых безумцев. С тех пор как сын Лоры умер, смелость у нее граничит с сумасшествием – большего в Мемфисе не смог бы сделать никто. Не окликай, замолчи, сейчас ей как воздух нужен свободный выбор, а завтра она сама вернется…

Лора Торрес в одиночестве брела прочь по обочине пустого шоссе.

Гаррисон закурил сигарету, стараясь держать ее так, чтобы огонек не заметили со стороны дороги.

– Этой ночью пятеро наших отправились в Холодную Пустоту. Жаль всех, особенно жаль Кристиана.

– Пока он оставался в этом мире, у нас часто возникали общие мысли – такое случается, хотя и не у всех. Мы были близки, как братья, и даже ближе. Сегодня навстречу вечности ушла моя половина.

Псионик помедлил и добавил вполголоса: