В темно-голубых глазах девушки стояла злоба.

– Ты теперь не дождешься сообщения от друга.

– Но оно было?

– Не скажу.

Вэл шагнул поближе. Иллирианка молча уклонилась и снова сильно, как боец, ударила, вскользь задев отпрянувшего Короля по губам.

«Она блефует и не закричит, потому что боится скандала, – внезапно догадался Далькроз. – Здесь вам не свободная Каленусия. У иллирианских аристократов строгие нравы. Она сама ко мне явилась, общественное мнение окажется не на стороне леди Гонтари».

– Не бойся, я не собираюсь портить твою репутацию. Видишь? Дверь открыта. Никто ничего не узнает. Что бы мы ни натворили, одевайся и уходи.

Ларис подняла с кресла мятое белое платье и быстро оделась.

«События повторяются. Меня опять попыталась обмануть женщина. Только это уже не несчастная перепуганная Вита».

– Почему так все вышло?

Иллирианка остановилась на пороге. Губы ее дрожали, лицо красавицы исказилось.

– Потому что я тебя ненавижу.

– За то, что я псионик?

Наследница Гонтари приглушенно и горько захохотала.

– О нет. То, как ты умеешь дотрагиваться до разума и Души, скорее говорит в твою пользу, мерзавец. Я ненавижу тебя за то, что ты каленусиец. Такие, как ты, десять лет назад убили моего отца.

– Тогда шла пограничная война, и ты, и я были совсем детьми.

– Я ненавижу тебя и за то, что прето Порт-Иллири угрожало мне арестом деда, чтобы заставить переспать с тобой. Им понадобилась шпионка у тебя в постели.

– Надо было сказать мне правду, мы бы что-нибудь придумали вдвоем.

– Придумали? «Мы»?!

Темно-голубые глаза Ларис нехорошо блеснули.

– Вот за это я тебя ненавижу больше всего – за то, что ты мне все-таки нравишься. За мое унижение. За то, что ты меня безнадежно не любишь. За то, что ты легко согласился на все. Ты был не против того, чтобы я покорно делила тебя с твоими случайными девками в Каленусии. Ты самодостаточный и гордый – тебе плевать на все, кроме твоей идеи фикс. Голодранцы ивейдеры, ментальная война и Цертус – вот настоящая любовь Вэла Далькроза. Ты… Ты…

Король уже оделся и застегивал магнитную пряжку на ботинке.

– Мне очень жаль, Ларис, что так вышло. Конечно, во всем виноват только я один. В любом случае не стоит поднимать шум вокруг махинаций прето и вредить твоей чести. Репутация леди Гонтари не пострадает, если, конечно, ты перестанешь так громко вопить.

Иллирианка замолчала и повернулась спиной к нему. Король пошел прочь, но остановился на пороге.

– Так что все-таки было в том самом сообщении, которое ты уничтожила?

– Я его не читала.

– Неправда, ты слишком любопытна.

– Оно было закодировано.

– Еще одна ложь – мой уником расшифровал письмо автоматически.

Ларис обернулась, по ее щекам обильно текли настоящие слезы.

– Будь ты проклят, Король. Я желаю тебе неверия. Чтоб ты от каждого ждал предательства и никогда не ошибался в этом.

– Сильно сказано и заслуженно. Только проклятие уже запоздало. Меня и так предали все, кто только смог.

– Пока еще не все.

– Я на самом деле прочитала письмо. Консул луддитов тебя не забыл. Друзья твоего друга будут ждать тебя в нейтральных водах, возле Пустого острова. Этой ночью.

Они думают, ты возьмешь яхту, они уже выслали самолет. Только не надейся – мой катамаран ты все равно не получишь, консул решит, что ты струсил и передумал. Твой шанс сорвался, выдуманный Король.

– А я и не прошу катамаран. У меня найдется обычный виндсерфер, думаю, хватит и его. Ветер как раз с удобной стороны.

– Ты не сумеешь доплыть туда на виндсерфере – подохнешь в воде. Никто бы не смог!

Далькроз молча вышел в ночь. Он не стал будить Марка. Яхту болтало, морские брызги ударили каленусийца в лицо. Вэл отыскал в ящике свой гидрокостюм, вытащил из отсека доску и парус, Ларис в белом платье, словно статуя мрачного демона, маячила на пороге каюты, мокрые черные волосы прилипли к ее щекам.

– Прощайте навсегда, моя суровая леди. Уходите к себе, а то простудитесь.

Уже перелезая через борт, Король заметил, что иллирианка безудержно плачет.

– Ты мог бы остаться. Не разменивайся на глупости, Вэл.

– Для кого-то глупость, для кого-то долг.

– Принцепс Оттон болен и скоро умрет, это откроет большие возможности в Порт-Иллири. Его прето отвратительны, но и с ними можно примириться – пока, на время. Такие выскочки приходят и уходят, а великие роды остаются. По крайней мере, наш семейный статус достаточно высок. Ненависть иногда превращается в свою противоположность. Может быть, ты останешься?