Среди пыльных, коротко подстриженных зарослей, на террасе пластикофанерного домика устроились двое скучающих пляжных спасателей, эти трезвенники по очереди наполняли из плоской бутылочки одноразовые стаканы. Пили солоноватую минеральную воду – такая лучше утоляет жажду. Разномастные пустые бутылочки уже образовали на столе живописную, вроде модернистского натюрморта, кучку.

– Что у нас с утопленниками в этом сезоне?

– Пока все спокойно. Тонут только типы без тормозов в мозгу, обреченные самой природой. Но на этот-то случай мы тут и сидим.

Один из спасателей, которого звали Клавдий, засмеялся и приник к окулярам устроенного на треножнике бинокля. Белая лодка, которая привлекла его внимание, отдалилась от остальных и уже полчаса оставалась неподвижной. Через оптику можно было разглядеть, как на корме лоснились загаром чьи-то ноги. Наконец спасатель отвернулся умиротворенным.

– Никто не пытается купаться на рейде, никто не пляшет в прогулочных яликах. В другие дни они почему-то любят в них плясать, как ты думаешь, Аврелий, почему?

– От дури, – веско заметил неразговорчивый Аврелий.

Его товарищ покачал головой:

– Люблю без датчиков, своими глазами посмотреть на залив.

– У датчиков хороший радиус, они точны, как мой тесть-кассир, особенно если кто-то тонет. За пять лет ни одной ложной тревоги.

– Вот это-то мне и не нравится. Когда все идет слишком гладко, это тоже плохо.

– Глупости.

Разморенные зноем государственные служащие замолчали. Одинокая лодка почти у самого дымчатого, неверного горизонта чуть-чуть шевельнулась, потом едва заметно двинула к берегу.

– Какой холеры, Клавдий, твои теории о предопределении хороши вечером выходного дня, когда на столе пиво, а в небе звезды величиной с кулак. А сейчас надо все-таки проверить индикаторы пси…

Аврелий закатал рукав летней туники, обнажил браслет дистанционного управления на плотном волосатом запястье.

– Сели батарейки. Я вообще ничего не вижу. Клавдий тоже смахнул невидимую пушинку с ресниц, но она странным образом снова и снова возвращалась.

– Что там такое?

– Не могу понять…

На лодке тем временем запустили мотор, она уже вовсю неслась к берегу, оставляя за собой широкий пенистый след.

– Во имя Разума!

– Погоди, что это?

Там, на борту, прибавили оборотов. Нос судна высоко вздернулся, демонстрируя стремительные обводы корпуса, лодка уже не плыла, она почти летела над поверхностью. С частного катамарана под красно-белым парусом отчаянно махали, кто-то свалился за борт и барахтался в спокойной воде – на него никто не обращал внимания. Белая лодка вскользь задела корпус катамарана, Клавдию показалось, что он слышит сильный скрежет, хотя расстояние было приличное. Люди на берегу завороженно смотрели на странные маневры.

– Стой! – неистово заорал Клавдий, даже позабыв взять мегафон.

«Надо было кричать – спасайтесь… У самой кромки воды полно людей…»

Крикнуть еще раз он не успел. Лодка на полной скорости врезалась в причал. Обломки досок вперемешку с ошметками огня и крошевом камня осыпали пляж. Шок сменился паникой так быстро, что никто не успел осознать момент перехода.

– Что творится, Аврелий? Твой пси-индикатор зашкалил?

Второй спасатель не ответил, он молча, решительно сгреб сумку и стремглав помчался к выходу.

– Стой! – второй раз крикнул Клавдий, на этот раз вслед другу, его крик больше походил на шепот.

– Это вспышка аномалии?

Аврелий уже уходил, Клавдий помедлил, переживая искушение немедленно сбежать, потом нашарил в ящике и надел легкий обруч пси-защиты.

– Всем покинуть береговую зону!

На полосе пляжа кто стоял, остолбенев, кто целеустремленно несся прочь, некоторые оставались на месте и развивали странную активность, смысл которой ускользал от Клавдия. Они что-то делали, страшно сосредоточенно, не по-людски.

«Это вспышка природной аномалии. Такое иногда бывает в горах, но чтобы здесь, в Порт-Калинусе…»

Он выскочил из пластикофанерного дома, уже осознавая, что привычный мир на глазах рушится, и до последнего момента не верил в то, что пришел конец.

«Поздно, поздно, поздно…»

Последним его воспоминанием навсегда остался осколок света под ногами – карманное зеркальце, брошенное, должно быть, какой-то женщиной…

Паника охватила побережье за несколько минут. Счастливцы, которые успели ускользнуть из-под удара, бежали к карам, не разбирая своих и чужих машин, царапали ногтями неподатливые двери, вышибали кулаками стекла, чтобы побыстрее оказаться внутри. Машины с безумными водителями срывались с места одна за другой и вливались в общий поток кольцевой дороги. У поворота к тому самому обрыву, возле которого несколько месяцев назад стоял зимней ночью одинокий и загнанный Тэн Цилиан, теперь жирно дымились остовы двух разбитых машин. Ровно и деловито гудело ярко-рыжее пламя, махровые хлопья копоти летели в лица людей.