— Прости, но мы не видели здесь никакого поместья. А зачем тебе туда?

— Я хочу стать кавалеристом, как мой отец. Мне очень надо туда попасть. Пожалуйста, помогите.

На последней фразе Каспар горько заплакал.

— Господи — испуганно прошептал Герман — «Дитя Европы»…

Я повернулся к напарнику.

— Кто?

— «Дитя Европы». Одна из самых жутких и мистических историй 19-го века… У нас в Германии все её знают. Она так и называется: «Загадочная история Каспара Хаузера».

— Парни, а что с ним? — шаман кивнул в сторону ребёнка.

Мы посмотрели на мальчика. Тот лежал на земле. Мёртвый.

— Он умер?

— Что за чёрт?!

— А куда делось тело? — я не мог поверить собственным глазам. Только что я смотрел прямо на труп, но стоило моргнуть, как тот испарился.

— Та-а-к — протянул Глас — Кажется, я понял, с чем мы имеем дело.

— И с чем же?

— С безумием. Судя по всему, это место будет медленно сводить нас с ума, ввергая каждого в леденящую душу пучину кошмаров, пока мы не покончим с собой или не поубиваем друг друга. И чем больше мы будем спать, тем сильнее будут становиться иллюзии.

— Не одно, так другое — проворчал танк.

— А как долго человек может продержаться без сна?

— Пять суток, в среднем. Но это касается среднестатистического жителя Земли. Как будет с нами на другой планете — не знаю. Может больше, может меньше.

— ЭАННА! ЭАННА! ЛЮБОВЬ МОЯ! — послышалось громкое эхо — Я ЗДЕСЬ ЭАННА! ПОЖАЛУЙСТА, НЕ УХОДИ! НЕ БРОСАЙ МЕНЯ! УМОЛЯЮ…

— А это еще что?

— Гундахар.

— Он что, плачет?

— Похоже на то.

— Невероятно — Герман был в шоке — А я-то думал он безжалостный и злобный мертвец.

— Одно не отменяет другого, многоуважаемый танк. Жестокость всегда подстилается сентиментальностью. Это закон дополнения. Даже Гитлер был вегетарианцем и любил собак.

— Мда.

— Думаю, пора отправляться — резюмировал я — Будем идти днем и ночью, чтобы не уснуть на ближайшем привале. И если будет худо, то предлагаю принимать по капле «весельчака» и «самурая». Также постараюсь стимулировать вас «ободрением». Или «страхом». Да и вообще чем угодно, лишь бы вырабатывался адреналин.

— Хороший план. А кофе осталось?

— Нет. Выпили еще на болотах.

— Эх, зря я весь корень Йора сожрал… — грустно вздохнул Глас — Надо было хотя бы горсточку про запас оставить.

Нас вырубило на третьи сутки.

Мы стойко держались из последних сил и по капле принимали зелья Августа, однако в какой-то момент нас будто бы подкосило. Казалось, что сами кусты и деревья распускали вокруг усыпляющие споры и окуривали нас парами опия.

Я проснулся от громких криков и звуков борьбы. А разлепив тяжелые веки, увидел, как напарник жестоко избивает шамана. Да так, что тот ничего не мог ему противопоставить и лишь отчаянно пытался прикрыть руками лицо.

— ГЕРМАН! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ ТВОЮ МАТЬ? — заорал я, бросившись их разнимать — НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИ!

— НЕ ПОДХОДИ!

Танк резко ухватил Эстира за волосы и выхватил меч, направив остриё клинка в мою сторону.

— Тебя это не касается! Я убью его! Убью эту суку!

Я почувствовал, как сердце уходит в пятки. Напарник плакал. А линии на его руках полыхали двумя красными факелами.

— Герман, успокойся! — я примирительно поднял руки вверх — Объясни хотя бы, что происходит?

— Я узнал его! Прошло почти двадцать лет, но я его узнал! Это он!

— Кто?

— Тот водитель! Пьяный сирийский беженец! Это он в тот самый роковой день выехал на встречку и убил моих родителей! Отца, маму… ааа… — Герман изо всей силы ударил шамана по спине.

— Влад, помоги-и-и… — прохрипел Эстир — Я не знаю, что этот дурень несет… Я в Германии то ни разу не был…

— ЗАТКНИСЬ! — еще один мощнейший удар.

— Герман, Глас прав — я сделал шаг вперед — Тебя мучают иллюзии. Это всё не по-настоящему. Вспомни. Ты рассказывал, что тот водитель умер по дороге в больницу. Так? Тогда как он мог оказаться здесь?

— Я тоже об этом думал. С того самого дня, как мы встретились. Но это он! Клянусь тебе! Видимо он как-то выжил, а затем угодил сюда! Ты понимаешь, что это значит?

— …что тебя глючит… идиот…

— Это значит, что вселенская справедливость существует! Эта мразь лишила меня всего! Семьи, счастливого детства, материнской любви и заботы… А теперь я лишу его жизни!

— Герман, нет — я покачал головой — Ты ошибаешься. Это не он.

— Ах вот оно что… — напарник посмотрел на меня красными заплаканными глазами, наполненными чудовищной яростью — Так значит, ты с ним заодно?